Лукоморья больше нет, от дубов простыл и след...

Кольцо моих блогов:

2010-12-11T06:45:00.001-08:00

Я был душой дурного общества...
http://vysotski.blogspot.com/
Привет, Мак-Кинли! Хау ду ю ду!
http://kpe-jfk.blogspot.com
Лицом к стене стоять, не шевелиться!
http://proletarier-auf-barrikaden.blogspot.com
Зачем мне считаться шпаной и бандитом?
http://pravduru.blogspot.com/
Лукоморья больше нет, от дубов простыл и след...
http://kpe-omsk.blogspot.com/
Пока легка покупка, мы все в порядке с вами.
http://krizis-jfk.blogspot.com/
Под эту цифру Пушкин подгодал себе дуэль?
http://a-s-pushkin.blogspot.com/
Товарищ Сталин - вы большой учёный
http://kpe-germany.blogspot.com/
В синем небе, колокольнями проколотом...
http://komitet-300.blogspot.com/
Сегодня - я, а завтра - ты...
http://brigada-1990.blogspot.com/

БЕСЕДА с А. М. ЛАВРОВЫМ и А. М. ДЖУГОЙ

2010-03-03T04:12:00.001-08:00

БЕСЕДА
с А. М. ЛАВРОВЫМ и А. М. ДЖУГОЙ
(август 1950 года)

Лавров. Главная задача американско-английской агентуры состоит в том, чтобы после превращения строго классовых коммунистических партий рабочих и трудовых крестьян в так называемые общенародные партии добиться под фальшивым флагом борьбы за права человека замены в социалистических странах государства диктатуры пролетариата так называемым общенародным государством. Это парализует деятельность наших карательных органов и создаст широкое поле деятельности для антисоветчиков всех мастей и расцветок в их борьбе за реставрацию капиталистических порядков. В своей контрреволюционной деятельности американо-английская агентура, тайно проникшая в социалистические страны, должна, согласно этому плану, опираться на детей, чьи родители представляли в прошлом эксплуататорские классы и чье имущество было конфисковано в ходе социалистической революции, а также на детей, чьи родители были репрессированы в годы Советской власти, а также на различного рода буржуазно-националистически настроенные элементы и откровенных уголовников, мечтающих, в случае ослабления государства диктатуры пролетариата, о "сладкой" жизни за счет ограбления советского народа.

Разработана программа вредительства в области экономики в социалистических странах, призванная скомпрометировать социалистический способ производства. С этой целью перед американо-английской агентурой в социалистических странах и прежде всего в Советском Союзе поставлена задача всячески подрывать централизованное планирование под видом надуманных экономических реформ, распылять капиталовложения по множеству незавершенных строек, под видом "новаторских" предложений о замене металлических деталей в машинах и станках пластмассовыми деталями подорвать металлургию - основу развития тяжелой промышленности, основу обороноспособности страны. Для развала советского, социалистического сельского хозяйства добиваться ликвидации машинно-тракторных станций, что сразу поставит колхозы на грань банкротства. Большие надежды американские и английские правящие круги в своей подрывной деятельности против СССР и стран социалистического содружества возлагают на работу провокационных радиостанций "Голос Америки", "Би-Би-Си", "Немецкая волна", "Свободная Европа" и другое аналогичное им радиовещание. Перед американо-английской агентурой в социалистических странах поставлена задача добиваться отмены глушения передач этих радиостанций, а также захватывать в свои руки средства массовой информации, редакции литературных журналов, склонять к антисоветской деятельности в социалистических странах кинорежиссеров и драматургов. Активно этот план начнет осуществляться лишь после того, как Вы, товарищ Сталин, отойдете от дел и естественным путем уйдут из жизни представители великого поколения коммунистов, победившие всех врагов. В деле раскола мирового коммунистического движения, подрыва коммунистических партий изнутри американская и английская разведки возлагают надежды на ренегатов типа Иосипа Броз Тито, Тольятти и им подобных.

Джуга (генерал-лейтенант, заместитель Лаврова). Никакой Тито не ренегат, он никогда коммунистом не был. Он обычный агент английской разведки, засланный в свое время в коммунистическое движение на длительное оседание. Да и по национальности он не серб. Недаром он всю войну был так дружен с главным резидентом английской разведки на Балканах, сыном Черчилля - Рандольфом Черчиллем, с которым даже жил в одной палатке.

Сталин. У тебя есть конкретное предложение, как нейтрализовать деятельность Тито?

Джуга. Я не понимаю, почему мы так долго церемонимся с этим подонком Тито, с этим "коммунистом". У него же пальцы унизаны драгоценными бриллиантовыми кольцами и переодевается он за день десятки раз в самые дорогие костюмы. Тито забрался жить на небольшой остров в Средиземном море - Бриони. Выстроил там на деньги нищенствующего югославского народа шикарный дворец. Один бомбардировщик без опознавательных знаков с территории Албании - и нет ни дворца, ни американско-английского агента Тито. Есть человек - есть проблема, нет человека - нет проблемы.

Сталин. Запомним раз и навсегда: мы не авантюристы. От твоего предложения за версту отдает эсеровщиной. Не будет Тито, будет на его месте другой. Индивидуальный террор не выход.

Итак, американцы и англичане объявили нам широкомасштабную тайную войну... Впрочем, начиная с победы Октябрьской революции, они ее никогда и не прекращали. Разве что, напуганные Гитлером, несколько притушили ее огонь в годы второй мировой войны. Ну что же, раз американцы и англичане хотят тайной войны - они ее получат. У вас есть конкретные предложения, как нам лучше всего расстроить их планы?

Джуга. У меня есть два предложения. Первое. Это коренным образом улучшить работу министерства государственной безопасности СССР. Абакумов явно не справляется с должностью министра. В погоне за "громкими" делами, судя по всему, уже позволил в ряде случаев иностранной агентуре пробраться на ряд важных партийных и государственных постов. Надо серьезно укреплять руководство этого министерства. У меня вызывают большие сомнения и Ваши соратники по Политбюро, такие, как Берия, Маленков, Микоян и Хрущев.

Сталин. Если тебя послушать, все Политбюро состоит из перерожденцев и изменников.

Джуга. Из потенциальных изменников, товарищ Сталин.

Сталин, Что ты конкретно предлагаешь?

Джуга. Созвать съезд партии, который не собирался столько лет, и обновить Политбюро. Наступила пора официально выдвигать к руководству партией и страной людей, которые под Вашим мудрым руководством создали и отстояли от нападок всех врагов величайшее государство в истории. Без того, как только Вы отойдете от дел, мы все пропадем, если эти Ваши марионетки придут к действительному руководству.

Сталин. А старых членов Политбюро, столько сделавших во время Великой Отечественной войны для победы, ты, как я полагаю, предлагаешь ликвидировать как потенциальных изменников социализма?

Джуга. Зачем ликвидировать, товарищ Сталин? Пусть идут на заслуженный отдых, на хорошую пенсию, много ли старому человеку надо. Все равно они уже ни на что серьезное не способны и только развалят государство.

Сталин. (Лаврову). Ты тоже такого же мнения?

Лавров. Это единственно правильное решение, товарищ Сталин.

Сталин. Хорошо. Подумаем. Что еще предлагаешь?

Джуга. Я предлагаю серьезно заняться с чекистами марксистско-ленинской подготовкой. Я поинтересовался, как проходят семинарские занятия в сети партийного просвещения в МГБ. Секретарь парткома Рогов, который только и умеет твердить, что товарищ Абакумов - это Дзержинский сегодня, полностью завалил это наиважнейшее дело. Большая часть семинаров в сети партийного просвещения в МГБ проходит формально, изучением марксистско- ленинской теории чекистские кадры творчески фактически не занимаются, отсюда в их среде, особенно в следственной части по особо важным делам и Главном управлении правительственной охраны МГБ, процветает безыдейщина. Кадры руководителей семинаров зачастую просто малограмотные.

Вот как, например, наш уважаемый Николай Сидорович Власик, имеющий образование в четыре класса приходской школы, проводил один из таких семинаров.

Один из участников семинара спросил его: “Товарищ генерал, что такое колосс на глиняных ногах, о котором в одном из своих выступлений говорил товарищ Сталин?" Власик, сдобрив, по своему обыкновению, свой ответ отборной матерщиной, отчебучил: "Вот, дурак, не знаешь, что такое колосс на глиняных ногах? Берешь пшеничный колос, вставляешь в глину, вот тебе и колосс на глиняных ногах".

Другой участник семинара, офицер охраны, который заочно учился на историческом факультете Московского университета, факт среди сотрудников МГБ крайне редкий, попросил Власика разрешить дополнить его ответ. Власик благосклонно разрешил. "Под словами "колосс на глиняных ногах", - сказал офицер, - товарищ Сталин имел в виду древние империи Александра Македонского и персидского царя Кира, в которых входящие в них завоеванные многочисленные страны не имели экономической общности и поэтому эти империи были великанами (колоссами) на крайне непрочных глиняных ногах, сразу же рассыпались на отдельные государства после смерти Македонского и Кира". Власик нашелся - удовлетворенно хмыкнув, подытожил ответ офицеру, задавшему ему вопрос: "Вот, понял теперь, дурак? Я же тебе объяснил это образно".

Сталин. Откуда ты знаешь, как ведутся семинары в Управлении охраны? Ведь я тебя просил не заниматься этим управлением.

Джуга. Я и не занимался. Но шила в мешке не утаишь. Над такими семинарами смеются все сотрудники министерства.

Поскольку американцы и англичане объявили нам тайную войну, следует подумать о создании специального органа, который позволил бы нам быстро и надежно пресекать их подрывные происки в нашей стране, истребляя их агентуру физически, как это и делается на любой войне. Какая разница, во что одет вражеский солдат? А иностранный агент и является таким солдатом, в военном ли он мундире или в штатском пиджаке. Важно, что он солдат, воюющий против нашей страны. Угрозу нашей стране со стороны английской и американской разведок нельзя недооценивать, хотя я, исходя из своего опыта, и не разделяю утверждения Черчилля, что английская разведка - лучшая в мире. Английские профессиональные разведчики в своем большинстве трусливые. Когда возникает реальная угроза их жизни, легко идут на вербовку и предают правительство Великобритании. В то же время многолетний опыт и коварство английской разведки заставляют относиться к ее проискам исключительно серьезно. Беспощадное физическое уничтожение американской и английской агентуры - сегодня самая важная задача нашей контрразведывательной работы.

Попавшие в поле зрения советской контрразведки английские и американские агенты в нашей стране, находящиеся на нелегальном положении, особенно из числа иностранных граждан, должны физически истребляться, лучше тайно, либо перевербовываться и возвращаться в Англию и США с целью работы на нас. Если этого не делать, в будущем советский народ ждут большие неприятности.

Поскольку Ваша личная контрразведка, товарищ Сталин, ни арестами, ни физическим истреблением иностранной агентуры сама не занимается, выполняет чисто информационную задачу, пришла пора создать при министре МГБ специальный орган, который бы по полученным мною и генералом Лавровым данным занялся физической ликвидацией иностранной агентуры в нашей стране. На войне, как на войне.

Сталин, У тебя есть конкретные предложения по созданию такого органа?

Джуга передает Сталину машинописный текст.

Сталин (Лаврову). Ты читал эти предложения?

Лавров отвечает утвердительно.

Сталин. Хорошо. Оставь их мне, я ознакомлюсь.

(По кн.: Жухрай В. Сталин: правда и ложь. С. 265-271)

Примечание. 9 сентября 1950 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение о создании специального органа для борьбы с иностранной агентурой, который в приказе министра государственной безопасности от 28 октября был назван Бюро № 2 МГБ СССР. Однако Сталин вскоре изменил свое мнение и Бюро № 2 фактически упразднил (Ред.).

Управление общественным сознанием

2010-02-13T01:28:00.001-08:00

К. Х. Каландаров.
Управление общественным сознанием.
Роль коммуникативных процессов.
Оглавление
Введение. 1
I. Феномен массовых коммуникаций. 3
II. Манипулирование общественным сознанием. 12
III. Способы формирования социальных установок. 23
Каландаров К. Х.
Управление общественным сознанием. Роль коммуникативных процессов. — М.: Гуманитарный центр «Монолит». — 1998. — 80 с.
Научный редактор доктор философских наук, профессор Н.М. МАМЕДОВ
Профессору факультета журналистики Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова Элеоноре Анатольевне ЛАЗАРЕВИЧ посвящаю.
Введение.
Термин “средства массовой коммуникации” (СМК) встречается в отечественных работах по психологии, социологии, лингвистике. Но большинство исследователей традиционно редко обращаются к нему, предпочитая более привычный аналог — СМИП (средства массовой информации и пропаганды). Последний широко используется и в журналистике, и в общественно-политической литературе. Но аналог этот не всегда точен, так как в термине СМИП не отражены все информационные отношения людей, которые входят в широкий процесс социальной коммуникации. Реакция аудитории на полученную информацию предполагает диалог, коммуникацию, и в последнее время этому механизму обратной связи уделяют все большее внимание.
По определению И.А. Федякина , “массовая коммуникация — целостное явление, представляющее часть человеческих взаимоотношений в современном мире... Массовая коммуникация связана с общественным бытием и общественным сознанием. Она пронизывает такие сферы общественного сознания, как идеология, общественная психология и наука, и во многом определяет его формы — политические, правовые, этические, эстетические, религиозные и прочие”.
Современный мир в избытке предоставляет новые возможности расширения диалога, сотрудничества и взаимопонимания по ряду важнейших вопросов. И среди них, безусловно, экологический. Без массовой коммуникации этот диалог представить невозможно. Именно в области СМК происходит завоевание умов и чувств людей. Процесс взаимодействия МК с массовым сознанием выглядит таким образом, что, с одной стороны, массовое сознание отражается в процессах коммуникации, с другой же стороны, оно подвергается постоянному воздействию средств коммуникации, в большей степени ими формируется.
Таким образом, термин СМК признается более точным, чем СМИП, так как лучше отражает производство всей информации: не только массовой и пропагандирующей, но и специализированной, обучающей.
Исследование массовой коммуникации, ее средств, способов, методов, форм и целей началось сравнительно недавно: с 40 — 60-х гг. XX века, когда быстро стала развиваться социальная психология, вынужденная в критическом плане осваивать зарубежные разработки по данной проблеме. Интерес к массовым коммуникациям носил скорее отвлеченно-теоретический характер, никак не связанный с практическими политико-идеологическими задачами управления большими массами людей с целью достижения заранее определенных результатов.
Ситуация стала резко меняться после 1991 г. На первый план вышла потребность сугубо политическая: обеспечить наиболее эффективное манипулирование общественным мнением при смене общественного строя. Затем к данной задаче добавилась еще одна проблема: достижение определенных результатов выборных кампаний различного уровня.
Для решения этих задач было необходимо исследовать средства массовой коммуникации прежде всего с точки зрения их манипулятивной применимости. При этом большинство теоретиков и практиков, занимавшихся данными вопросами у нас в стране, почти без изменения восприняли как идеологические установки, так и методологические подходы, обоснованные и неоднократно апробированные американскими специалистами в этой области. Однако, как и следовало ожидать, применение коммуникативных технологий без учета национальной специфики часто приводило отнюдь не к ожидаемым и спрогнозированным результатам. “Универсальные” методики было необходимо скорректировать, учитывая ментальные установки россиян и национально-культурные традиции нашего народа.
Это обусловило более пристальный разносторонний интерес к исследованию феномена массовых коммуникаций в отечественной науке (прежде всего в социологии и политологии). Можно говорить о том, что сегодня сложилось несколько направлений анализа данного феномена. Во-первых, политико-идеологический, традиционно связанный с манипулятивными практиками и коренящийся в давней традиции, связанный с “психологией народов”. Акцент здесь делается на достижение оптимальных результатов при формировании у масс при помощи коммуникативных технологий нужных мотивационных и поведенческих установок. Это направление представлено в научной литературе лучше всего и существует в основном в форме экспертных разработок, а не в виде научных публикаций академического характера.
Во-вторых, массовые коммуникации исследуются в социологическом аспекте. Здесь соблюдается большая “научность” и объективность. В рамках этого направления стали появляться работы, связанные с различными сферами коммуникационных связей, с анализом их специфики при учете статусно-ролевых и ценностных иерархий в обществе.
В-третьих, массовые коммуникации исследуются в контексте социально-психологических наук. В этом плане особый интерес в последнее время стали вызывать работы психологов “русской школы”, активно разрабатывающих вопросы коммуникаций в дореволюционный период (В. Бехтерев, Н. Укач-Огорович, Н. Кареев и др.).
Таким образом, можно сказать, что сегодня формируется межпредметное поле изучения массовых коммуникаций и их воздействия на общественное сознание. Стали складываться национальные научные школы, хорошо заявившие о себе не столько в прикладном, сколько в академическом плане. Можно ожидать поэтому, что эффективность использования средств массовой коммуникации при решении конкретных задач устойчивого развития российского общества, государственно-политической и политико-идеологической систем резко возрастет.
I. Феномен массовых коммуникаций.
Массовая коммуникация является частным случаем социальной коммуникации, под которой можно понимать определенную деятельность, обусловленную системой социально-значимых норм и оценок, образцов и правил общения, принятых в данном обществе. Социальная коммуникация нацелена на взаимодействие людей, на передачу, получение, сохранение и актуализацию смысловой и оценочной информации, на основе которой происходит социальная адаптация и идентификация.
В коммуникационном процессе действует индивид, наделенный определенными характеристиками, – коммуникативная личность. Коммуникативная личность – это субъект, взятый со стороны его способности к выработке, использованию и ретрансляции коммуникативных кодов, обеспечивающих взаимодействие между людьми. Параметры коммуникативной личности определяются степенью ее коммуникативных потребностей, когнитивных потребностей, когнитивным диапазоном, сформировавшимся в процессе познавательной активности, коммуникативной компетенцией (умением выбрать коммуникативный код, обеспечивающий адекватное и оптимальное восприятие и целенаправленную передачу информации в конкретной ситуации).
Таким образом, параметры коммуникативной личности можно разделить на три группы: мотивационные, когнитивные и функциональные.
Мотивационные параметры определяются коммуникативными потребностями (сообщать и получать информацию для оптимизации различных сфер жизнедеятельности). Приоритетные потребности личности непосредственно влияют на структуру ее коммуникации, придавая коммуникационным единицам личностный смысл, т.е. смысл, связанный с “отражением в индивидуальном сознании отношения личности к действительности” (А.Н. Леонтьев). При этом приоритетность потребностей связывается многими исследователями прежде всего со стремлением субъекта к личностному росту, к самоорганизации. Чем устойчивее потребность, тем устойчивее и коммуникативная установка, с нею связанная, тем более постоянный характер имеют формы ее объективации. В актуализации коммуникативной установки наблюдается использование либо одних и тех же коммуникативных средств (эффект усиления при повторяемости), либо разных средств (эффект усиления при скрытой повторяемости за счет варьирования коммуникативных средств). Мотивированность – это тот компонент структуры коммуникативной личности, который обеспечивает успешность ее коммуникативной деятельности уже на начальных этапах.
Когнитивные параметры связаны с познавательным опытом личности, с ее интеллектуально-эмоциональным потенциалом. Центральным значением в этом плане обладает знание личностью необходимых в той или иной ситуации коммуникативных кодов, обеспечивающих адекватное восприятие смысловой и оценочной информации и формы воздействия на партнера по коммуникации. Когнитивные параметры сопряжены с интроспекцией и саморефлексией личности, а также со способностью верно оценивать когнитивный диапазон партнера и выстраивать в соответствии с этим свои коммуникационные стратегии. Когнитивные параметры определяют успешность актов коммуникации в диалогическом дискурсе, т.к. связаны со способностью личности адекватно воспринимать информацию и воздействовать на партнера, с верной оценкой и самооценкой когнитивного диапазона коммуникаторов, с хорошим знанием норм и кодов вербальной и невербальной коммуникации. Когнитивные параметры не только аккумулируют познавательный опыт индивида, но и дают возможность на основе этого опыта выбрать наиболее эффективный способ коммуникации в конкретных условиях взаимодействия.
Функциональные параметры определяют коммуникативную компетентность личности:
— широту и степень овладения личностью различными средствами коммуникации для выражения разнохарактерной информации;
— умение выбирать, сочетать и варьировать в процессе коммуникационных актов различные средства коммуникации в связи с изменяющимися условиями;
— владение приемами построения дискурса в соответствии с выбранным коммуникативным кодом и господствующими в данном обществе нормами и правилами общения.
Все параметры коммуникативной личности нацелены на поддержание контакта, на выявление намерений партнера, на установление прямых и обратных коммуникативных связей, на самокоррекцию и т.п. Можно сказать, что коммуникативная личность призвана выполнять функцию взаимодействия. По функциональной направленности коммуникативную личность понимают в двух планах: как “коммуникативный индивид” (личность) и как “коммуникативную индивидуальность” (личность). Последняя наделяется такими сущностными характеристиками, как харизма и коммуникабельность.
Под коммуникабельностью понимается способность Личности по своей инициативе устанавливать коммуникативные контакты в любой сфере общения или поддерживать контакты, предложенные ей партнерами по коммуникации. Коммуникабельность в социальном плане связана с сознательной ориентацией на “другого” и с эмотивностью.
Харизма трактуется как личная притягательность человека, связанная с его индивидуальными характеристиками (целеустремленностью, склонностью к лидерству, пониманием общих задач, экспрессией, решительностью, динамизмом, отсутствием страха и т.д.). Харизма рассматривается в коммуникации как значимая характеристика Личности, которая культивируется и ретранслируется средствами массовой информации в виде “образа” и “образца”, или искусственно создается для различных (чаще всего политико-идеологических) целей в качестве “маски”.
Особое значение в харизме имеет коммуникативная компетентность личности. Данный феномен (“кому что сказать и каким образом”) труднее всего поддается коррекции при искусственном моделировании харизматического потенциала из-за несовпадения в этом случае вербальных и невербальных средств коммуникации, типичных для данного человека.
Коммуникативная личность (в том числе и харизматическая) вырабатывает свой собственный коммуникативный стиль , который является формой ее репрезентации и саморепрезентации. К коммуникативным стилям относятся:
— доминантный, нацеленный на подавление и самоутверждение;
— впечатляющий (аффективный, театрально-игровой);
— драматический (с элементами нажима, преувеличения, с надеждой на сочувствие и понимание своих проблем);
— аргументированно-дискуссионный (полемический, в какой-то мере провокативный);
— уравновешенный (индифферентный к внешним проявлениям) и т.п.
Развитие личностью тех или иных коммуникативных стилей (которые могут воспроизводиться человеком в неосознаваемой форме) предполагает их анализ и осознанный выбор при решении тех или иных задач. Самосовершенствование коммуникативной личности поэтому предполагает прежде всего расширение когнитивного опыта индивида и повышение качества его социальных связей, что сопряжено с развитием языкового сознания и самопознания.
Данные процессы повышают эффективность участия индивида не только в межличностных, но и в массовых коммуникациях.
Массовая коммуникация может быть определена как социальное взаимодействие, основной функцией которого является воздействие на широкие социальные слои через содержание передаваемой информации.
Массовая коммуникация, как социально-обусловленный феномен, предполагает манипулирование посредством отбора и использования смысловой информации.
Следует подчеркнуть, что массовая коммуникация – сложный и неоднородный процесс, специфика которого определяется несколькими факторами:
— наличием технических средств, при помощи которых осуществляется регулярное функционирование и тиражирование массовой коммуникации;
— наличием массовой аудитории (дифференцированной, анонимной), которая недостаточно осознает собственные ценностные ориентации, собственные интересы;
— наличием “многоканальности” коммуникационного массового взаимодействия, вариативности коммуникативных средств, возможности выбора коммуникационных каналов в масштабах общества.
Рассматривая технические средства массовой коммуникации, следует отметить следующие моменты.
Во-первых, они делятся на три класса:
— средства массовой информации;
— средства массового воздействия;
— собственно технические средства.
Во-вторых, их функционирование связано с разной степенью массового охвата аудитории и с разным характером передаваемой информации. Различны также мера ситуативности в передаче информации, динамика ее трансляции, эффект соучастия, степень полноты обратной связи, степень регулярности. Следует особенно подчеркнуть, что тенденции развития массовой коммуникации в последнее время позволяют говорить о переориентации технических средств с массового воздействия на межличностное, интегративное, внутриличностное. Внутриличностная коммуникация предполагает широкое внедрение телетекста и видеотекста. Данные тенденции расширяют функции технических средств коммуникации в нескольких направлениях:
— децентрализация (выбор варианта, программы, средств коммуникации зависит все в большей степени от индивида);
— увеличение объема информационных программ и их вариативности;
— повышение роли интерактивной коммуникации (акцент на обратной связи);
— увеличение широты смысловой и оценочной информации, повышение ее мотивированности через разнообразие форм обучения, внушения, убеждения.
Следует подчеркнуть, что воздействие информации зависит от того, насколько она соответствует социальным запросам аудитории и насколько она регулярна. Кроме того, большое значение имеет социальный статус источника информации. Например, СМИ, имея статус официального источника информации, уже претендуют в силу своей “официальности” на то, что всегда сообщают только достоверную информацию. Однако, истинность смысловой информации трудно проверить, поэтому для аудитории намного важнее оценочная информация, которая целенаправленно отражает доминирующие тенденции в обществе. Оценочная информация во многом способствует формированию общественного мнения, поэтому, как правило, она контролируется и служит политическим, идеологическим, экономическим и иным целям. Воздействие информации обусловлено также характеристиками массовой аудитории, которые связаны с ее неоднородностью, рассредоточенностью, анонимностью. При помощи средств массовой коммуникации массовая аудитория может поддерживать, формировать и сохранять прямые и косвенные коммуникативные и социальные связи. Следует подчеркнуть, что это способствует образованию более широкой, насыщенной социальной среды, связанной с расширением социально-коммуникативного поля, с активизацией участия коммуникативных личностей с различными социальными ориентирами в социальных процессах, связях и взаимодействиях. Все это, в конечном счете, должно вести к демократизации общества. Кроме того, описанные процессы способствуют (в идеале) формированию у коммуникативных личностей “своего мнения”, способности к анализу получаемой через СМИ официальной информации, к критическому к ней отношению, к расширению социального и коммуникативного опыта. Возможна и другая ситуация: когда отношение к получаемой информации у аудитории остается нейтральным, что связано с плохо осознаваемой или непроявленной социальной ориентацией. В этом случае в равной степени возможно применение как манипулятивных технологий, связанных со специально организованной информацией, так и развитие со стороны аудитории резко негативных, асоциальных, девиантных реакций, если содержание информации, передаваемой СМИ, долгое время (или постоянно) не соответствует реалиям бытия или социальному опыту аудитории.
В этом контексте особое значение приобретает не только разностороннее изучение аудитории с целью вычленения ее параметров, наиболее важных для организации, отбора значимой для нее информации, но и разграничение массовой и личностной социальной ориентации в рамках одной аудитории. Речь в данном случае идет не об отборе информации, интересной для всех, или для группы, или для индивида (это подразумевается само собой), а об учете социальной ориентации оценочной информации, в равной мере оказывающей сильное воздействие как на общество, так и на индивида.
Имеется в виду, что массовая коммуникация в одних случаях может быть ориентирована на формирование общественного мнения (или его изменение) за счет аргументации в пользу (или против) индивидуальных форм (норм, ценностей, образцов) поведения, а в других она может быть ориентирована на изменение индивидуальной позиции за счет аргументации в пользу (или против) коллективных форм деятельности. Следует подчеркнуть, что и в том и в другом случае речь фактически идет о социальной ориентации оценочной информации, оказывающей сильное и целенаправленное воздействие на индивида, группы и общество. И в том и в другом случае успех массовой коммуникации будет обусловлен знанием социальной мотивированности аудитории и способов передачи оценочной информации.
Способы и средства массовой коммуникации поэтому также имеют огромное значение. Средства массовой коммуникации характеризуются определенной направленностью, многоаспектностью, вариативностью, нормативностью. В последнее время особую роль приобретают средства коммуникации, обеспечивающие обратную связь с аудиторией. При их помощи по определенным технологиям можно прогнозировать не только ее реакцию на передаваемую информацию, но и на возможный характер оценочной интерпретации полученных сведений. Сегодня все лучше осознается, что организация обратной связи дает в руки коммуникаторов сильное средство воздействия на аудиторию через иллюзию “соучастия в процессе”, что связано с изменением психики слушателей, с коррекцией их мотивационных и оценочных установок.
Эффект “соучастия” тем сильнее, чем лучше осуществляется обратная связь при помощи целенаправленного структурирования коммуникативного дискурса, предусматривающего последовательность информации, ее скрытую оценку, дозирование и тщательный отбор коммуникативных средств: стереотипов речевого поведения, фразеологии, формул и норм общения, слов, невербальных форм взаимодействия. В этом плане можно говорить о степени социальной опосредованности массовой коммуникации, которая развивается на основании существования социальной, коммуникационной дистанции между коммуникаторами, что дает возможность осуществить корректуру, правку, изменение, “приглаживание” отправляемого сообщения.
Кроме того, массовая коммуникация предполагает многоаспектность воздействия: аудитивное, визуальное, комплексное. Тем не менее, до сих пор превалируют текстовые и устные формы коммуникации, что связано с особенностями психосоматического характера человеческого восприятия. При этом для СМИ особенно важно поддержание образцов нормативной речи, литературного языка, разграничение функциональных стилей, обусловленное социальной дифференциацией. Если это условие не соблюдается, можно говорить об инволюционных процессах в обществе, о регрессе общественного сознания, об “агрессии субкультур”. Следует подчеркнуть, что в этих условиях словесные стереотипы теряют свою “безобидность”, особенно если они имеют негативную оценочную коннотацию.
Массовая коммуникация, акцентируя прежде всего всю функцию воздействия на аудиторию, имеет и ряд иных функций, нацеленных на оптимизацию социальной деятельности, на интеграцию, консолидацию общества и социализацию индивидов.
Прежде всего выделяют информационную функцию, которая заключается в предоставлении коммуникаторам сведений по различным сферам деятельности. Информационная функция связана не только с повышением теоретического и коммуникативного потенциала личности, но и с возможностью лучше прогнозировать социальные и культурные условия существования.
Регулятивная функция массовой коммуникации связана с интерактивным взаимодействием контроля над обществом. Данная функция сопряжена с формированием общественного сознания, общественного мнения, с созданием социальных стереотипов, с манипулированием, с социальным контролем. Создание определенных социальных условий может обусловить использование данной функции для формирования различных технологий “промывания мозгов”.
Культурологическая функция массовой коммуникации связана с ретрансляцией культурнозначимой информации, с усвоением, ознакомлением с достижениями человечества, с сохранением культурной традиции, с межкультурными взаимодействиями, с консолидацией общества.
С данной функцией сопряжено формирование понятия “массовая культура”, которая увязывается с целенаправленным тиражированием “низкопробных художественных ценностей”, с доминированием развлекательности, с низким уровнем вкуса.
Эта функция связана с целесообразным и целенаправленным использованием культурных норм и стереотипов, идеалов и образцов. Кроме того, она сопряжена с формированием личности определенного типа, которая аккумулирует в себе желательные для общества черты и качества.
С этой функцией, акцентированной и выделенной в качестве доминантной, связана так называемая “культурологическая теория массовой коммуникации”, в которой коммуникация трактуется как новый тип социального общения.
В рамках культурологической теории обращается особое внимание на исторические формы коммуникации: устную, письменную и аудиовизуальную, которые различаются по средствам общения. При этом особое значение уделяется анализу современного этапа в развитии массовой коммуникации, характеризуемого “мозаичностью” в переработке информации. Сторонники этой теории полагают, что “электронная информация” строится не по линейному (“последовательному”) принципу, а по принципу “интервального сочетания”. Линейная организация информации характерна для книжной культуры. “Мозаичная” позволяет организовывать информацию через интервалы, посредством так называемого резонанса, когда информация обрабатывается “по диагонали”, чтобы распознать наиболее интересующие фрагменты.
При этом следует отметить, что данная теория иногда подчеркивает негативную оценку “массовости”, “массовой аудитории”, которая характеризуется как незаинтересованная в истинном познании, управляемая, со сниженным культурным уровнем и дегуманизированная.
Изучение “массы” (и “массовости”) как нового типа реципиента информации началось с конца XIX века в рамках психологической науки. Первоначально масса трактовалась как простое агрегатное состояние личности, позже — как агрегатное объединение индивидов, соединенных случайной информацией в случайных условиях. Данное объединение характеризуется непредсказуемостью, спонтанностью, неопределенностью реакций как в целом, так и в поведении составляющих его единиц — индивидов.
Основы изучения массы были заложены в работах Г. Тарда, С. Сигле, Г. Лебопа, Т. Карлейля, П. Лаврова, К. Михайловского, Н. Кареева, В. Бех¬терева, П. Сорокина, Н. Укач-Огоровича. Позже исследование массы дало толчок для развития теории элит Х. Ортега-и-Гассета, В. Парето, Г. Моска, С. Московичи, Э. Грасси.
В массе личность теряет свои индивидуальные характеристики и приобретает типичные “свойства омассовления” (Э. Грасси): обезличенность, импульсивность, инволюцию к инстинктивным формам реакций и действий, эмотивность, резкое понижение интеллекта, использование алогичной аргументации, снижение рациональности, критичности, утрату личной ответственности, латентную и явную агрессивность, явную склонность к “заразительности” идеями и эмоциями.
Масса (ее характеристики и поведение) не зависит от интеллектуального и социального уровня развития ее членов, от их статусно-ролевых различий. Она выравнивает, усредняет, регрессирует все отличительные компоненты индивидов, ее составляющих.
Массу можно определить как совокупность людей разных профессий, положения и культурного уровня, представленную анонимными индивидами, слабо взаимодействующими между собой и весьма неопределенно организованными. Следует подчеркнуть, что масса выступает в силу своих особенностей только в качестве реципиента, но отнюдь не коммуникатора: в массе индивидуально-личное, особенное не интегрируется в коллективном, общем. Массовое общение — это совокупное множество уникальных взаимоотношений единичных реципиентов с единым текстом (автором), который является источником, инициатором и основой общения. Коммуникатор в массовой коммуникации чаще всего представлен группой (“групповой автор”) или, скорее всего, иерархией “авторских типов”, придумывающих, осуществляющих и проводящих коммуникативные акты. В данном случае коммуникативную иерархию (по убывающей коммуникативной активности) можно представить в следующем виде:
“генератор коммуникации”  “первооткрыватель”  “аналитик”  “переводчик-адаптер”  “переработчик”  “преобразователь”  “переносчик”  “диктор”. Понятно, что в процессе трансляции информации главным является не столько структура самого коммуникатора, сколько направленность его деятельности, его цели и стремления. Мера, характер, степень влияния средств массовой коммуникации на массовую аудиторию зависят от установок коммуникаторов, от содержания и формы подачи передаваемых сообщений. В этом плане особое внимание в современном обществе уделяется формированию установок, регулирующих характер распределения и распространения информации. Коммуникативный процесс осуществляется не стихийно, а целенаправленно, и стратегия коммуникаторов зависит от той программы (политической, идеологической, просветительской, культурной), которой они руководствуются. При этом коммуникативные установки колеблются от “эзотерических” до “просветительских”.
При господстве “просветительских” установок в коммуникативном поле выделяются “знающие” и “незнающие”, первые имеют целью просвещать иных. Данные установки предполагают однонаправленный процесс коммуникации, разделение на элиту и массу, акцентировку “высших ценностей” в противоположность “низким ценностям”, доступным толпе. При господстве “просветительских” установок доминирует стремление к манипулированию: мысли господствующего класса становятся господствующими мыслями.
“Эзотерические” установки предполагают полную идентификацию, неразделенность субъектов-коммуникаторов в процессе распределения и распространения информации. Однако данная установка предполагает резкое сужение круга лиц, которым доступна значимая информация и в кругу которых идет ее накопление, отбор и фиксация. Здесь наблюдается акцент на неразглашение получаемых сведений, что способствует формированию касты “избранных”: информация “возвышает”, повышает социально-ролевой статус, общественную позицию и значение коммуникаторов.
Такая закрытая позиция в отношении информации амбивалентна и по отношению к коммуникаторам, и по отношению к носителям информации. Она, в принципе, должна привести к перевесу “посвященных” над “незнающими”, но в современной культуре наблюдается инверсия: “посвященные” обретают массовый характер (секты, магия, оккультизм и т.п. и т.д.). Массовость усредняет статус “эзотерических установок”, резко понижая их закрытость и избирательность. Знание, рожденное массами или примитивно адаптированное ими, становится подлинной силой, принадлежащей “всем”. Масса обретает статус “эзотеричной”. Поэтому ей оказываются не нужны “водители”, “герои”, “ученые”. Она самодостаточна и интегрирует любого индивида, превосходящего ее по уровню знаний и притязаний. Иными словами, происходит “отолпление” общества.
В данном контексте можно говорить о том, что все большее количество исследователей испытывает сомнение относительно положительных качеств средств массовой коммуникации в современном обществе. Эти сомнения коренятся в том, что живой контакт с истинными культурно-значимыми феноменами утрачивается, заменяясь репродукцией, опосредованным восприятием; полноценное усвоение информации замещается адаптированными, упрощенными формами; активное отношение к информации вытесняется ее пассивным потреблением, регламентированным и нормированным восприятием. Средства массовой коммуникации под маской массового просвещения стали формировать унифицированное мировоззрение, усредненные модели мира путем внесения в сознание аудитории не системных знаний, а суммы специально подобранных и тщательно организованных сведений. При этом информационная насыщенность подменяется зрелищностью, занимательностью, что, безусловно, формирует потребительски облегченное отношение к любой информации, с которой работает реципиент. Формируется упрощенное представление о мире, что способствует возрастанию социального инфантилизма, управляемости, регулируемости поведения индивида, который теряет статус полноправного коммуникатора и рассматривается как пассивный потребитель дозированных сведений.
Рассмотрение теоретических проблем анализа массовых коммуникаций предполагает их структурный анализ. Г. Лассуэл предлагает членение коммуникационного процесса сообразно выделению его актов:
— кто сообщает? — анализ управления коммуникационным процессом
— что сообщает? — анализ содержания коммуникации
— по какому каналу сообщается? — анализ коммуникационных средств
— кому сообщается? — анализ аудитории, коммуникаторов
— с каким успехом, результатом? — анализ конечной цели, результата, эффективности коммуникационного процесса
Следует сразу подчеркнуть, что именно знание цели коммуникации позволяет более объективно определить формы и методы передачи информации. Кроме того, сравнение параметров предполагаемого результата (цель) с реально полученным (эффективность) дает представление о коэффициенте идеологического воздействия информации. Структурный анализ коммуникационного процесса можно осуществить и по формуле, предложенной Р. Якобсоном:
— отправитель сообщения (адресант, экспедиент, коммуникатор);
— получатель сообщения (адресат, реципиент, коммуникант);
— общение (связь, контакт);
— код (шифр);
— контекст сообщения;
— само сообщение (информация, весть).
Внимание к структурному анализу коммуникативного процесса усилилось в 60-80 гг. XX века, когда массовая информация стала трактоваться в качестве ключевого фактора в понимании динамики современного общества (работы Р. Фишера, Н. Винера, Х. Криса, Н. Лейтеса, В. Шрамма, Г. Иннеса). Более того, к концу 80-х гг. утвердилось мнение, что теория коммуникации и есть теория общества. С 60-х гг. коммуникации стали исследоваться с привлечением данных философии, лингвистики, культурологии, математики, психологии, данных естественно-научного знания.
В конце 60-х гг. выходит знаменитый “Словарь массовых коммуникаций” Ж. Фаже, в котором на основании структуры, предложенной Р. Якобсоном, делается попытка определить функции коммуникационного взаимодействия: “отправитель самовыражается (экспрессивная функция) лицом к лицу с получателем (коннативная функция), он делает ценностью процесс общения (поэтическая функция), соотносится с реальностью, контекстом (функция соотнесения), входит в контакт со своим собеседником (фактическая функция), проверяет употребляемый код (металингвистическая функция).”
Сегодня коммуникационный процесс все чаще трактуют не как линеарно-разомкнутый (Ж.Фаже), а как замкнуто-цикличный, двусторонний, в котором выделяются:
— канал связи;
— знаковая система;
— отношение между участниками коммуникации (организация информации, докоммуникативная ситуация, характер восприятия и понимания сообщения и т.п.).
В зависимости от характера канала связи реципиенты могут выступать в качестве слушателей, читателей, зрителей, участников.
Канал соединяет адресанта и адресата с помощью направлений передачи сигналов. В зависимости от семантики сообщения сигналы могут быть направлены либо к известным адресатам, либо к их вероятностному множеству. Характер этой направленности позволяет разделить коммуникативные процессы на аксиальные и ретиальные. Аксиальные коммуникативные процессы предполагают передачу сообщений строго определенным, единичным получателям, подразумевают взаимно однозначное соответствие конечного количества элементов принимаемого множества.
Ретиальный коммуникативный процесс связан с передачей сообщения неопределенному количеству (множеству) адресатов, для которых информация является семантически значимой, а ее характер неоднозначным. Кроме того, неоднозначен и характер отношения между адресантом и адресатом. Аксиальные и ретиальные коммуникативные процессы взаимодополняемы, образуют сложную сеть взаимно коррелирующих связей. В современном обществе адресат может быть подвергнут одновременно нескольким формам воздействия со стороны нескольких адресантов, сохраняя тем не менее свою анонимность.
Кроме того, усложняются и коды, которые могут быть трансформационными, классификационными, сигнализационными, шифровальными.
Код — это система правил, по которым осуществляется функционирование языка. Код выполняет металингвистическую функцию и служит проверке корректности употребления языка. Коды способствуют трансформации субстанции сообщений, их передаче или консервации и хранению в зависимости от различных ситуаций и условий. Рассматривая систему кодов массовой коммуникации, можно выделить три вида кодов: коды, используемые при переходе от реальности к изображению; коды при переходе от реальности к языку; коды при переходе от изображения к языку.
С кодами тесно связаны контексты, т.е. системы, в определенной мере обуславливающие ту или иную организацию текста сообщения. Контексты могут быть социальными, историческими, библиографическими, художественными и т.п. Их связь с текстом — непосредственная и опосредованная.
Сообщение можно определить как упорядоченное множество элементов восприятия, взятых из контекста и объединенных в определенную структуру. К сообщению могут относиться вербальные и невербальные элементы и структуры. Оно может быть фиксированным, регистрированным, консервированным, тиражированным. Главная характеристика сообщения — его избыточность — как мера понятности. Она равна величине относительного превышения реального числа знаков в сообщении над тем числом, которое является безусловно необходимым для передачи того же количества информации. Для наиболее банального сообщения избыточность имеет максимальное значение, для оригинального — нулевое.
Средства коммуникации обеспечивают не только социальную связь, но и модифицируют сознание аудитории, управляют и направляют ее поведение, выполняют функцию социальной компенсации. Они обеспечивают как восприятие актуальной информации, так и разнообразные потребности общества. Средства коммуникации распространяют политическую, экономическую, идеологическую информацию, внедряют те или иные оценки, мнения, установки, ретранслируют определенного типа информацию.
Средства коммуникации дифференцируются по функциям и по характеру информации.
При этом сама коммуникация может быть понята как специфическое отношение, при котором его элементы посредством знаков или систем знаков взаимно влияют друг на друга, изменяя семиотическую ситуацию. В этом плане можно сказать, что коммуникация способствует социальному единству посредством употребления языков и знаков.
Коммуникация может проходить как в индивидуально-личностной, так и массовой форме, ее характер зависит не только от информации, но и от особенностей взаимоотношений участников, способов связи между ними. Следует подчеркнуть, что коммуникация — это прежде всего однонаправленный процесс передачи информации, который не предполагает в строгом смысле обратной связи. Тем не менее, для функционирования средств коммуникации особое значение имеет понимание, у которого два аспекта: экзистенциальный и рецептивный. Сама коммуникация включает социальный, информационный, технический, психологический компоненты. Она связана с культивированием определенного образца, имиджа, с определенными социальными слоями общества. При этом следует помнить: от того, какая выбрана информация, насколько тщательно проведена редакция “текста”, рассчитанного на определенный канал коммуникации, и какие коммуникативные средства используются, зависит идентичность реального события или факта и текста сообщения, воспринимаемого аудиторией.
Отбор самих коммуникативных средств определяется спецификой каналов и компетентностью коммуникатора. Ограниченность обратной связи в массовой коммуникации связана с выработкой установки на среднего слушателя, с обеспечением его заинтересованности в течение достаточно длительного времени. Воздействию массовой коммуникации способствуют коммуникативные, информационные и социопсихологические факторы.
Социопсихологические факторы связаны непосредственно с коммуникаторами и аудиторией, с их характеристиками:
— уровнем фоновых знаний;
— знанием кода, объема вербальных и невербальных единиц коммуникации;
— умением использовать и интерпретировать данный код;
— уровнем и мерой мотивации, когда информация отвечает ожиданиям ее получателя.
Таким образом, для коммуникатора особенно важна правильная социальная ориентация на потенциальную аудиторию, на ее фоновые знания, интересы и мотивации. От этого зависит отбор информации, ее объем и структура, выбор кодов. На отбор информации влияет учет половозрастной специфики аудитории и ее профессиональные характеристики.
Информационные факторы связаны с имманентными характеристиками информации, со спецификой ее носителей, с качеством, со структурированием, способом выражения и кодирования.
Отбор информации производится на основе актуальности и ориентации на социальную и личностную мотивированность аудитории. Следует подчеркнуть, что структурирование информации зависит от ее тематики и объема, от специфики канала коммуникации и жанровой специфики. Особое внимание уделяется оптимальному объему информации, мере ее насыщенности, мере тематической и жанровой определенности. Тематика, жанр, стиль изложения в информации должны находиться в гармонии, однако это предполагает свободное владение информацией коммуникатором, его высокую языковую культуру, профессиональную подготовку, паралингвистические навыки (учет и владение тембром, тоном, мимансом, вокализацией и т.п.). Как правило, структурирование информации осуществляется в трех направлениях, соответствующих трем характеристикам дискурса: тематическому (смысловому или семантическому полю), тональному комплексу и способу трансляции.
Семантическое (смысловое) поле конструируется за счет актуализации информации и ее кодирования в совокупность ключевых слов, определяющих тематику информации. Тщательный отбор ключевых слов и их достаточность обеспечивают адекватное восприятие информации и заинтересованность в ней. На смысловое поле оказывают влияние дополнительные средства: функциональный стиль, коннотации, ненормативное сочетание слов и т.п.
Способ передачи информации во многом определяется жанрами речи, которые достаточно стандартизированы в каждом канале коммуникации. Структурирование способов выражения информации следует этим стандартам в плане стиля, последовательности, отбора вербальных и невербальных средств, т.е. того, что лучше всего передает смысловую и оценочную информацию.
Коммуникативные факторы связаны непосредственно с кодированием и декодированием информации, с процессом передачи идентичной информации и с адекватным ее восприятием на основе выработанной коммуникационной установки. К коммуникативным факторам относятся: выбор языкового кода, правила и нормы его использования, способы актуализации коммуникативных функций, способы и средства интерпретаций и реинтерпретаций. Выбор языкового кода предусматривает объем, частотность и разнообразие коммуникативных средств в зависимости от коммуникативного канала. Особое зна¬чение при выборе кода имеет общая языковая ситуация. Это проявляется в полной мере в контексте билингвистической культуры. В условиях билингвизма выбор кода определяется в рамках официального статуса доминирующего в культуре языка.
Получение и адекватное считывание и интерпретация информации предполагает определенные навыки коммуникаторов :
— умение быстро определять примененные коды;
— умение определять тематику информации по ключевым словам;
— умение адекватно понимать сообщение и предвосхищать его развитие во времени;
— умение нивелировать смысловые лакуны, восстанавливая содержание сообщения;
— умение верно интерпретировать дискурс (замысел) сообщения.
Данные навыки обусловлены в первую очередь психологическими особенностями и индивидуальным опытом коммуникатора, которые сказываются на осмысленности восприятия, на адекватной оценке идентичности информации, на распознавании истинной коммуникативной установки; на дискретности восприятия и способности к расчленению, анализу и синтезу информационных потоков, на широком использовании коммуникативных навыков и прошлого опыта, на способности к опережающему восприятию содержания информации (на антиципации), на способности к установлению контактов. Установление контакта, в частности, обусловлено взаимодействием пространственных, временных, психологических и социальных условий общения как в межличностной, так и в массовой коммуникации. Основой этого взаимодействия являются социальные условия коммуникации, прежде всего коммуникативная установка — социальная доминанта, определяющая характер контакта между коммуникаторами, а кроме того — ценностные ориентации, предполагающие характер отношения к партнеру, к себе и к акту коммуникации. К механизмам установления контакта можно отнести обращение к авторитетам, к совместному опыту, к доминантам национальной истории, применение экзотических или иностранных терминов, приемы нарушения ожиданий партнера или активизация его личностного интереса; прием ввода ложного персонажа или ложных сведений; нарочитая актуализация информации.
Информация, сообщаемая при контакте, может быть разнообразной и восприниматься в качестве обязательной, желательной или возможной.
Сама коммуникация может выполнять не только информационную функцию, но и многие другие, которые имеют статус социальных доминант: апелляционную, побудительную, регулятивную, ритуальную, перформативную, репрезентирующую и т.п.
Коммуникативные функции актуализируются, а коммуникативные нормы и правила определяются, исходя из выбора целей коммуникативного взаимодействия, его способов и приемов, а также каналов коммуникации. Коммуникативные функции зависят от свободы информации и от избирательности в манипуляциях с нею.
Это отражается и на классификации средств массовой информации , которые делятся на элитные (для избранной аудитории), массовые и специализированные. Кроме того, они подразделяются на авторитетные и плюралистические. В плюралистических СМИ выделяют в свою очередь средства “свободного воздействия”, средства “демократического соучастия”. “Свободные” предполагают ничем не ограниченное восприятие своего мнения. Средства “социальной ответственности” сочетают индивидуальную избирательность в отношении информации и ответственность распространителей информации перед обществом. Средства “демо¬кра¬тического соучастия” сопрягаются с представлением о том, что все социальные институты должны обладать своими свободно функционирующими СМИ, связанными с их интересами и потребностями.
Однако все перечисленные типы в равной мере должны существовать на основе принципов объективности, достоверности, доверия к сообщаемым сведениям.
Помимо СМИ можно выделить и СМК — средства массовой коммуникации, которые связаны с построением и реализацией в обществе коммуникационных моделей. СМК воздействуют на общество прежде всего через коммуникационную функцию: при помощи СМК перед аудиторией актуализируются самые разнообразные ситуации, которые получают строго определенную оценку в конкретных условиях и на конкретном уровне национального взаимодействия. Через это реципиенты либо принимают, либо не принимают систему социальных норм поведения и ценностные детерминанты общества. В ряде случаев это может приводить к радикальному изменению взглядов, поведенческих и мотивационных стратегий. СМК могут в равной мере как интегрировать, так и дезинтегрировать общество. В условиях устойчивого общества СМК могут способствовать его совершенствованию через многообразные формы интеграционного взаимодействия. В противном случае СМК могут активно влиять на развитие и усугубление социальных конфликтов, на активизацию процессов непонимания как на личностном, так и на межличностном, “массовом” уровнях. СМК способны вызывать изменения в настроениях людей (и общества в целом) намеренно и ненамеренно, значительно и незначительно. Они могут усиливать существующее общественное мнение и резко менять его; предотвращать возникающие изменения и интенсифицировать их; способствовать появлению новых ориентаций в обществе и купировать их частично или полностью.
СМК, с одной стороны, отражают происходящее, а с другой, моделируют его, влияя на изменения с разной степенью интенсивности. Эти способности СМК актуализируются в конкретных социальных условиях, характерных для различных сфер деятельности. Можно сказать, что СМК формируют нормы консолидации и идентификации, нормы соотнесенности с социальными ценностями, с культурными образцами. На этом основана их особая политико-идеологическая значимость, их манипулятивный потенциал.
II. Манипулирование общественным сознанием.
Манипуляция связана с целенаправленным воздействием на кого-либо для достижения заранее спланированных результатов. Роль и значение манипуляции стали осознаваться в результате широкого использования политических технологий и благодаря изучению так называемого “массового общества” и “массового сознания”.
Степень успешности манипуляций в значительной мере зависит от того, насколько широк арсенал используемых средств воздействия и насколько само их использование гибко и вариативно.
Следует подчеркнуть, что манипуляция исследуется прежде всего в политологических работах в качестве средства продвижения политических идей. На первое место выдвигается проблема оперирования информацией, принудительный характер этого оперирования и формирование так называемой “мишени” воздействия.
Рассмотрим данную проблематику подробнее.
Манипулирование сознанием возможно только благодаря контролю за информацией и коммуникацией, которые определяют установки, представления, правила и образцы человеческой деятельности. При этом “до пробуждения народа от сна нет манипуляции”. Манипуляция, как правило, нацелена на то, чтобы заставить большинство (или меньшинство) участвовать (или не участвовать) в укоренившейся практике. Она есть одно из основных средств социального контроля и базируется прежде всего на жестком использовании информационного аппарата и аппарата формирования идей. Информация сегодня — это источник реальной силы, поэтому тот, “кто владеет информацией, владеет всем”.
Манипулирование связано с целенаправленным искажением информации. При этом особую роль играет символизация информации, которая напрямую связана с созданием “воображаемых миров”.
В информации, как уже отмечалось, особое значение имеет кодирование, которое может рассматриваться как одновременный “акт придания формы и соблюдения формальностей”. Объективация информации совершается с помощью кодификации и обеспечивает, по сути, возможность “контроля личности”, возможность установления эксплицитной нормативности. Кодификация информации — это ее структурирование, изменение ее статуса, создание информационных схем. Все это дает возможность вкладывать в сознание людей то, что нужно иметь в сознании до понимания его содержательного компонента. Кодификация информации, таким образом, связана с нормализацией социальных и индивидуальных практик, она “ставит человека в строй”, формализуя его сознание и ориентируя его на строго определенные цели. Можно сказать, что кодификация связана с приведением в символический порядок хаоса действительности. Это связано с унификацией и гомогенизацией реальности, с созданием упрощенной картины мира, с формированием “воображаемых миров”, поведение в которых должно быть предсказуемо и программируемо. Кодификация информации минимизирует конфликтность именно благодаря процессам формализации и унификации. Или, другими словами, она минимизирует саму коммуникацию.
При этом в контексте рассматриваемых вопросов результаты кодификации информации не могут не быть публичными. Публичность связана с приданием им официального характера, с легитимизацией и легализацией ранее скрытых и непроявленных смыслов, носящих изначально корпоративный, элитный характер. Публичность — не только создание иллюзии общезначимости, но и воспроизведение статуса социального консенсуса, которого на самом деле может и не быть. Кроме того, связанная с формализацией кодификация ограничивает вариативность, она упрощает свои объекты, делая их прозрачными и понятными для людей с любым уровнем развития. В результате кодификации мир становится рационально объяснимым, упрощенным, подконтрольным, по-настоящему “коммуникабельным”. Всеми участниками этого процесса ему придается единый смысл. Именно на основании “диктата кода” и можно добиться консенсуса, соподчиненности субъектов в социуме. Даже отрицательные, угрожающие новации, институты, нормы в результате проведенной кодификации могут выступать как нейтральные. Мир, как и сам человек, становится прогнозируемым, стабильным, рациональным, “оформленным”. Именно эта “оформленность”, проведенная с помощью кодификации информации, и есть “насилие, проведенное в символических формах”. “Оформленность” предполагает следование правилам: если их не придерживаться, можно остаться вне системы, стать “чужим”, “другим”, а по отношению к “чужому” возможно любое насилие, недопустимое к “своему”. Кодификация информации символизирует саму личность, лишая ее вариативности поведения, творчества и универсальности. В этом случае “частное” претендует на “всеобщее”, обретая его силу и легитимность. Формально-логическое становится социально-значимым: порядок вещей следует за порядком идей.
В этом контексте результаты кодирования, связанные с официальным одобрением, популяризацией, обретают характер узаконенный и освященный. Отступление от них ведет к различным видам насилия. Поэтому лучшее средство борьбы с любым протестом — формализовать его, трансмутировать его статус, придав ему официальный, публично признанный характер. Символизация любого явления ведет к изменению, формализации, упрощению практик, с ним связанных. Она сопряжена с созданием системы иллюзий, претендующих на статус реальности, но связанных лишь с ее конструированием.
При этом через распределение свойств и статусов социальный мир объективно представляется как символическая система, символическое пространство различных социальных практик, позиций, статусов. С этим связано социальное насилие, понимаемое как символическая борьба за власть производить и навязывать легитимное (фактически унифицированное) видение мира, “единственно верную” символическую стратегию.
Символическая власть связана с манипулированием не только образом мира, но и с манипулированием своей позицией в социальном пространстве, “образом себя”. Она претендует на изменения восприятия и оценки: слова, понятия, которые отобраны для конструирования реальности, “формируют” реальность в той же степени, в какой они ее выражают. Отобранные слова и символы являются основой стратегий, основой идентичности. Они образуют “магическую категоризацию”: слухи, сплетни, оценки, инсинуации и т.п., при помощи которых оказывается влияние на общественное мнение, происходит замена старых установок новыми. Однако самыми типичными стратегиями конструирования являются те, которые нацелены на ретроспективное реконструирование прошлого с целью “легитимизации” настоящего и на конструирование будущего как латентное утверждение настоящего. Следует подчеркнуть, что символическая власть направлена на усиление и подтверждение существующего соотношения сил, конструирующих структуру социального пространства. Это связано с укреплением тенденции воспринимать существующий порядок как должный. Поэтому символическую власть можно трактовать как монополию на легитимную номинацию. При этом под символической номинацией понимается акт присуждения кому-либо определенного права, определенной квалификации по установлению символических порядков. Символическая власть, проявленная в специально выбранных кодированных системах, выполняет несколько функций:
— функцию диагностики (акт узнавания, подтверждающий определенную идентичность);
— функцию администрирования (система символизации норм, которые подтверждают право человека делать что-либо в зависимости от того, что он есть по своему символическому статусу);
— функцию продуцирования определенной точки зрения.
Символическая власть базируется на принципах, согласно которым изменить мир значит изменить способы, по которым он формируется, по которым конструируются, конституируются и идентифицируются социальные группы. В этом плане можно сказать, что символическая власть — это власть образовывать нужные группы, власть внедрять в чужое сознание то или иное видение мира, власть “внушать признание”. Очень хорошо определяет этот феномен П. Бурдье, который полагает, что “символическая власть есть власть творить вещи при помощи слов”. Можно сказать и по-другому: символическая власть позволяет проявить и утвердить то, что уже существует, с точки зрения определенной социальной группы.
Осознание существования символической власти и степени ее результативности повлекло за собой разработку манипулятивных технологий, связанных прежде всего с целенаправленным, тайным искажением информации с целью достижения определенных результатов.
Целенаправленное преобразование информации может осуществляться несколькими способами :
— искажение информации (от открытой лжи до смещения понятия по семантическому полю) позволяет корректировать степень и меру психологического воздействия, изготавливать такой образ реальности, в котором главное не реальность, а то, как ее хотят преподать, как организуют то, что надо в ней увидеть;
— утаивание информации (сокрытие, умалчивание, избирательная подача материала);
— манипулирование со способом подачи материала (сообщение должно быть воспринято необходимым отправителю образом). Следует помнить, что дозированная информация не дает возможности эффективно ею воспользоваться. Сюда относится и целенаправленная компоновка тем, что должно наводить получателя информации на строго определенные выводы;
— манипулирование со временем подачи информации. Порядок подачи сведений, время их озвучивания и обсуждения непосредственно влияют на оценку и усвоение информации;
— подпороговая подача информации связана с учетом особенностей информационной рецепции, которые не осознаются коммуникаторами и формируются на дорефлексивном уровне;
— перегрузка адресатов сведениями, отобранными по какому-либо параметру, что преследует прежде всего цель заставить адресата отказаться от предоставляемой информации. Часто с этим связано формирование (скрытое, естественно) у адресатов убеждения в том, что информация им, якобы, не нужна или она для них крайне опасна.
Манипуляция — это всегда сокрытие воздействия, когда скрывается как оно само, так и его результаты, а также намерения манипулятора.
Сокрытие воздействия может осуществляться благодаря:
— направленному созданию “мифа”, “легенды”, при помощи которых затушевывается цель и факт воздействия;
— использованию специально организованных ритуалов, процедур, маскирующих информацию, под них зашифрованную;
— использованию техники “наивной искренности”, “естественной спонтанности”.
Само воздействие возможно тогда, когда эффективно определены “мишени воздействия” (механизмы, с помощью которых оно осуществляется). К ним можно отнести:
— упор на низменные чувства и агрессивные реакции и устремления;
— возбуждение чувства собственности, обладания, враждебного отношения к “чужим” и “непохожим”;
— возбуждение потребности в признании, в безопасности, в чувстве общности. При этом существует закон: чем шире аудитория, на которую необходимо оказать воздействие, тем универсальнее должны быть используемые “мишени”. Специализированность и точная направленность массового воздействия возможны тогда, когда организатору воздействия известны специфические качества, потребности, интересы того слоя, группы, субъекта, на кого оказывается воздействие. Чем меньше аудитория, тем точнее должна быть “настройка” на нее и на ее специфические характеристики;
— широкое и целенаправленное использование универсальных побудителей: гордости, стремления к удовольствиям, комфорту, деньгам, карьере, известности.
Более продвинутые способы манипулирования предполагают предварительное “изготовление” мнений или желаний, закрепление их в массовом сознании и их последующую целенаправленную активизацию. В результате такого воздействия люди превращаются в марионеток в процессе так называемой “роботизации”. Они утрачивают самостоятельность суждений, критичность; программируются на определенные реакции в ответ на заранее спланированное и подготовленное влияние манипулятора. Рычагами роботизации могут быть стереотипы массового сознания, индивидуальные установки, унифицированные способы мышления, активизированные готовые “программы” стереотипного поведения и т.д. Результатом всего этого становится деиндивидуализация и деперсонализация субъектов.
Сама манипуляция имеет сложную структуру и включает:
— планирование воздействия;
— сбор средств и сведений об объекте манипуляции;
— подстройка к адресату воздействия;
— организация ситуации воздействия;
— подготовка адресата.
Организация условий манипуляции связана с контролем за внешними переменными взаимодействия: физическим окружением, культурными и социальными контактами.
Физические условия предполагают выбор места воздействия (или его специальную организацию) и сенсорный комплекс, с ним связанный.
Культурный фон включает учет особенностей ситуации общения, определяемых культурными источниками, традициями, языком, нормами, стереотипами восприятия и стратегиями вынесения суждений, системой предрассудков и т.п.
Социальный контекст предполагает учет совокупности переменных общения как реальных, так и условных на макро- и микросоциальном уровнях.
Социальный контекст включает в себя распределение статусно-ролевых иерархий, социально-ролевых и статусных предписаний, взаимные ожидания, обусловленные ими, нормы отношений, социальные сценарии общения.
Подготовка манипуляции, как правило, связана прежде всего с созданием факторов (или использованием уже имеющихся), повышающих у адресата вероятность ожидаемых реакций. Это прежде всего изменение состояния адресата, увеличение его подверженности постороннему влиянию, дестабилизация его самооценки, повышение внушаемости через потребность в защите, самоидентификации, изоляция; тотальность воздействия.
Проведение манипуляции связано либо с созданием стандартной, либо нестандартной социальной ситуации и с выбором “мишеней воздействия” (психических структур, при помощи которых и осуществляется манипуляция). “Мишени” могут быть классифицированы следующим образом:
— побудители активности (потребности, интересы ...);
— регуляторы активности (смысловые, целевые операциональные установки, нормы, мировоззрения, убеждения, самооценка, верования);
— когнитивные комплексы (образы и картины мира, знания явные и неявные, информационные ориентации и т.д.);
— операциональные комплексы (способы мышления, характер аргументации, коэффициент критичности, стиль поведения, привычки, навыки, умения, квалификации, ориентированность);
— психические состояния (фоновые, функциональные, эмоциональные и т.д.);
“Мишени” устанавливаются с учетом средств и характера воздействия: сенсорные, эмоциональные, знаковые, операциональные, предметные, личностные, духовные и т.п.
Каждый вид “мишеней” предполагает использование релевалентных им техник воздействия. При этом манипуляция предполагает “изготовление” и внедрение таких “мишеней”, поражение которых вызывает оптимально необходимый манипулятору эффект. Данная ориентация связана с целенаправленным производством побудителей активности (потребностей, интересов, идеалов и т.п.), с формированием регуляторов деятельности (смысловых, целевых, операциональных установок), с созданием необходимых когнитивных структур, с формированием необходимого операционального состава деятельности и заранее спланированного психического состояния (дестабилизация, усталость, нетерпеливость, некритичность, зависимость, нерешительность, подавленность, растерянность, депрессивность, эйфория, энтузиазм и т.п.).
Манипулятивное воздействие предполагает установление разноуровневого контакта с аудиторией:
— эмоционального (эмоциональный резонанс, сопереживание, соучастие);
— знакового (метасенсорика, миманс, настрой);
— операционального (установление эффективной обратной связи);
— предметного (расшифровка кода сообщения, информационный резонанс);
— “присоединение” (самоподдерживающийся контакт в силу положительного смыслового, эмоционального, мотивационного отношения к нему).
Контакт нацелен на формирование психологического пространства взаимодействия. Любое событие, происходящее в этом пространстве, кем-то из коммуникаторов инициируется, специфическим образом организуется, направляется и контролируется. Благодаря этому осуществляется целенаправленное психологическое и информационное давление.
Психологическое давление в обязательном порядке предполагает уверенность в успехе, что требует использование техник, позволяющих “пересилить” аудиторию, подчеркнуть свои преимущества (позиционные, динамические, деловые, силовые, официальные). Преимущества обеспечиваются представительной поддержкой, конвенциональным подкреплением, договорным соглашением.
Информационное давление связано с активным применением следующих приемов:
— “универсальные” высказывания, истинность которых в принципе подтвердить невозможно, но которые “всем понятны”;
— генерализация, расширение обобщений (“всегда”, “вечно”, “постоянно” — маркеры этого приема);
— неявное указание как бы общепринятой формы;
— маскировка под пресуппозиции (неявные допущения);
— неопределенный рефлекторный индекс (“есть мнение...”);
— умножение имен, действий, ситуаций;
— коммуникативный саботаж;
— двусмысленности;
— замещение субъекта действия;
— подмена нейтральных понятий эмоционально-оценочными;
— ложная аналогия;
— тематическое переключение.
Все это позволяет осуществить трансформацию реакций аудитории, ее самооценки, направлений саморефлексии и ценностных ориентаций. Данная техника нацелена на создание иллюзии взаимопонимания, взаимоотождествления, на формирование “информационных факторов”, при помощи которых легко управлять реакциями любой аудитории, формируя отношения иллюзорных зависимостей.
Однако в любом случае манипуляция массовым сознанием нацелена на формирование пассивной безответственности масс.
Субъект манипулирования — лицо или группа лиц, в интересах которых осуществляется манипулирование. Как правило, субъекты манипулирования составляют от 1 до 3% населения. К ним примыкают до 20% “информированной” аудитории, владеющей верной интерпретацией сведений и понимающей, что происходит. Именно из этой аудитории рекрутируются медиаторы, группы давления и поддержки, люди, оказывающие обратное влияние на субъектов манипулирования. Динамика и характер общества во многом зависят от этих двух групп (данное обстоятельство только усиливается в переходные периоды). Личностные характеристики субъектов манипулирования существенно влияют на циклы, методы, содержание и характер манипуляций, на функционирование и развитие общества.
Субъекты манипулирования прежде всего должны прекрасно владеть формами вербального воздействия, они должны обладать энергией, волей, амбивалентными моральными установками, фанатизмом, целеустремленностью, верой в себя, установкой на незаменимость.
Наиболее прочную базу субъектов манипуляции составляют некомпетентность и малообразованность массы, ее установки на моральное, практически-политическое оправдание деятельности “субъектов”, ее неспособность самостоятельно решать вопросы своего существования. Незрелость массы, отсутствие у нее суверенитета дают возможность практически безграничного влияния субъектов манипулирования, утверждения мифа о необходимости “власти лучших”. При этом полномочия “лучших” становятся должностью, а должность — постоянным местом работы. “Лучшие” превращаются в неизменный и неприкосновенный институт. “Лучшие” активно используют прежде всего СМИ и СМК для создания своих мифов, для господства над массой. Поэтому СМИ всегда находятся во власти субъектов манипуляции и никогда не принадлежат руководимым.
Объекты манипуляции — ведомое большинство.
Усложнение общественной жизни, усиление ее противоречивости, неравномерное распределение образования, культуры и информации неизбежно ведут к образованию “познавательных барьеров”, к продуцированию, сохранению и усложнению препятствий, затрудняющих осмысление массами социальных и культурных реалий. Человеку все труднее становится разбираться в происходящем. Знанию он предпочитает его облегченную интерпретацию, утрачивая системный образ действительности. Поэтому порой осознание социально-политической жизни резко понижается. Это сопряжено как с желанием “вручить себя другому”, так и с культом вождя, с его идеализацией и символизацией.
Следует особо подчеркнуть, что в современном обществе только 60% людей интересуются политикой, а 25% вообще аполитичны. Поэтому манипуляция достигает наибольшей эффективности тогда, когда она имеет не ярко выраженную политическую окраску, а ориентируется на нарочито заземленные повседневные интересы масс, с чем связан успех популистских методов воздействия. Кроме того, из этого следует, что только около 10-16% населения могут принимать участие в выработке и принятии решения. Именно такое положение дает возможность говорить о манипулировании широкими массами, общественным мнением.
Преодолеть такое положение можно, повышая политическую культуру масс, степень их гражданской зрелости и активности, образовательный уровень народа.
Однако в современном обществе это не более чем пожелание. На самом деле разрыв между массами и элитой возрастает, и сегодня существуют как бы “две нации в рамках одного социума с совершенно несхожими социально-культурными установками”. Возникает как бы двойная, двухуровневая система коммуникации, цели которой в зависимости от адресатов информации принципиально различные. Массовая коммуникация при этом нацелена на тиражирование психологических и социальных клише, на репродукцию господствующих в обществе идеологий и культур. Разрыв между уровнями “господина” и “раба” в массовом масштабе культивирует недопонимание, неравенство, несправедливость. Манипулирование связано как раз с нивелированием этих феноменов путем введения монополии на информацию.
Следует подчеркнуть, что в развитых, стабильных странах информация в рамках идентификационных групп трактуется только как распространение и обмен новостями.
В странах “третьего мира” и в модернизируемых социумах информация — это одно из эффективных средств построения нового общества, мобилизации населения на достижение тех или иных результатов. Разница в этом случае есть и в характере передаваемых сообщений. Для развитых стран свойственна акцентировка достоинств общества и конструктивный анализ недостатков при увеличении объема информации “катастрофического” и социально — развлекательного характера.
В странах “третьего мира” превалирует развлекательно-оптимистическая информация. Если же акцент делается на негативе, это быстро ведет к возрастанию пессимистических, деструктивных настроений в обществе.
Исследование объекта манипуляции позволяет говорить о том, что успех воздействия во многом определяется не характером информации, манерой ее подачи и средствами распространения, а качествами самого объекта. Как правило, объект обладает уже сформировавшимися системами предпочтений, установок, социальным опытом и картиной мира. Он подсознательно ждет подтверждения силы и легитимности своих взглядов, их значимости и важности. Поэтому обычно отвергает все, что им противоречит: люди склонны интерпретировать информацию в привычных “координатах”, ценностных иерархиях и искать ее там, где она подается в соответствии с их представлениями, убеждениями и верованиями. Информация, которая этому не соответствует, объектом манипуляции игнорируется, забывается, сублимируется. Поэтому подача новых сведений должна осуществляться в привычной информативной форме, учитывая особенности когнитивных и социокультурных “фильтров”, избирательность восприятия и его инерционные механизмы.
Кроме того, следует пересмотреть веру в значимость средств и мер информационного воздействия, их трактовку как принудительных.
Культивирование в объекте манипуляций личностных качеств повышает меру активного отношения к информации и избирательность в ее усвоении. “Объект” способен к самоопределению, и каждый акт влияния обязательно проходит этап интерпретации и адаптации. Игнорирование этого приводит к совершенно непрогнозируемым, а часто и противоположным ожидаемым результатам. Здесь имеет место недооценка возможных модификаций реакций, поведения и мышления объектов независимо от их воли и интересов. Отсюда необходима переориентация манипулятивных воздействий с “механистических” на те, которые нацелены прежде всего на манипулирование определенными качествами индивидов.
Эффективность манипуляции связана с выработкой умения у объектов самостоятельно интерпретировать информацию соответствующим образом в нужном направлении. Успешность манипуляции, таким образом, зависит от способности субъектов манипуляции изменить познавательные ориентации и когнитивные схемы объектов. Однако абсолютно результативных средств для этого до сих пор не найдено. А подлинных результатов можно добиться, только влияя на “самоубеждение” объекта. Поэтому главная задача субъекта манипуляции — верное, адекватное понимание объекта воздействия, поиск оптимальных механизмов “вписывания”, внедрения в его когнитивные схемы. Отсюда следует важный вывод: убеждают не слова, а внешние “приметы-коммуникаторы”, соответствие стереотипам и ожиданиям конкретных групп объектов.
Для объектов манипуляции особое значение имеет легитимизация позитивных оснований для принятия новой точки зрения. Отсюда следует, что подчеркивание положительных перспектив для объектов имеет ценностное наполнение и может способствовать управлению ими. Это связано со “стимулированием сознания” путем закрепления внушаемых идеалов на основе оставления за внушаемым права на ограниченную свободу интерпретации получаемой информации. С таким “допущением свободы” интерпретации связаны модели убеждений: “вовлечение в процесс” и “широта приятия”.
Данные модели могут быть активизированы путем внедрения “заразительных” форм воздействия. “Заразительное” поведение осуществляется в результате снятия внутренних запретов объектов путем внедрения примеров желаемого поведения и реакций через референтные для них группы.
Манипулирование нацелено на формирование “недомыслия”, понижения уровня осознанности происходящего путем активизации чувственно-эмоциональных реакций в ущерб рационально-осознанным.
Манипулирование общественным сознанием достигает особого значения во время идейно-политических кризисов, дезинтеграции общества, дезориентации субъектов. Речь идет о ситуации, когда искажается (намеренно или случайно) реальная картина происходящего и отсутствуют объяснительные программы и уверенность в будущем.
Как правило, используются две модели манипулирования: “психическая” и “рациональная”.
“Психическая модель” использует автоматические реакции индивида, группы на те или иные психологические стимулы. Сущность манипулирования связана с отбором стимулов, вызывающих необходимую реакцию.
“Рациональная модель” связана с осмысленным и хорошо продуманным обманом. Эта модель сопряжена с использованием ряда приемов:
— сокращение и дозирование доступной информации;
— использование секретности, т.е. преднамеренное утаивание информации;
— активизация пропаганды, тенденциозной информации;
— информационная перегрузка, купирующая возможность адекватно усвоить и верно оценить представляемые сведения, что толкает людей к использованию только официальных вариантов.
Информационный обман имеет свои законы:
— ложь должна быть определенным образом дозирована и сохранять видимость правдоподобия;
— необходимость четкого представления об ожиданиях аудитории, что позволяет создавать иллюзии, применимые именно для данной аудитории;
— использование “логики коллективного действия”, взаимной ответственности;
— изъятие и сокрытие информации, которая идет вразрез с официальным курсом;
— обращение к “священным принципам” нации;
— использование символики и символизации посредством имиджевых технологий.
В этом контексте имидж — это такое отображение воспринимаемого явления, при котором ракурс умышленно смещается с помощью акцентирования внимания на определенных сторонах явления.
Имидж помогает понимать образ мира, который уже имеется у субъекта, по упрощенной шкале оценок по типу “хорошо-плохо”. Имидж складывается из предлагаемых клише-шаблонов, которые лежат в основе общесоциальных и политико-идеологических ориентиров субъектов. Имидж формируется как целенаправленно, так и спонтанно при помощи манипулирования императивными установками:
— дихотомическое деление мира, формирование и использование “образа врага”. “Враг” может быть не реальным, а символическим. При манипулировании “образ врага” внедряется в общественное сознание в первую очередь. “Образ врага” помогает преодолеть комплекс (собственный или национальный) неполноценности, активизировать процессы самоориентации, обосновать любую “исключи¬тельность”;
— “политика самоочевидного”, когда за “очевидное” выдаются хорошо подтасованные факты. При этом субъектам предоставляется “якобы свобода” для интерпретации подтасованных фактов. Этому предшествует ненавязчивая подача нужных сведений при скрытом воздействии на их возможную оценку. “Самоочевидные” решения выдаются обществу в форме нарочито нейтральных. Они выглядят как продиктованные “логикой развития ситуации”, что совершенно не соответствует действительности. “Самоочевидные” решения всегда выдаются как единственно возможные и лучшие, как безусловно неизбежные и оптимальные. Тем самым они способствуют утверждению и стабилизации существующего порядка;
— данные социологических опросов. При опросах большее влияние на общественное мнение оказывают не ответы, а формулировка вопросов. Вопрос может активно влиять на модели поведения и ценностные ориентации. Опросы не столько формируют общественное мнение, сколько позволяют расставить индикаторы, “наблюдателей”, при помощи которых можно было бы осуществить анализ построений и провести информацию “снизу вверх”, а также “прокатать” стратегии воздействия. Кроме того, опросы приводят к целенаправленному смешению событий и псевдособытий, фактов и мнений, обещаний и действий, действительного положения дел и их интерпретации. Вопросы, предлагаемые в опросах, ведут к активизации семантических полей субъектов, которые связаны с формированием мировоззренческих фикций, политико-идеологических вымыслов. Вопросы, составленные в строго определенной форме, заставляют реципиента включить в поле возможного выбора также цели и намерения, к которым он не стремился и которые не имел в виду. Такие вопросы “раскачивают” установки субъекта, его ориентации и убеждения и делают его уязвимым и открытым для манипуляций. Содержание вопроса оказывает скрытое влияние на ответ, ограничивая поле выбора и возможности субъективных интерпретаций. Выбор ответа не только распределяет общественное мнение, но и моделирует поведение реципиентов.
При помощи опросов происходит подмена подлинного осознания индивидуальных мнений моделированием “мнения общественного”. Опросы создают искусственный персонаж общественной жизни (усредненный образ индивидов), к которому надо стремиться и которому надо соответствовать. Опросы связаны с превентивным воздействием, нацеленным на укрепление власти путем апеллирования к воле масс;
— организация “псевдособытий”, основанная на подготовке фактов и запугивании аудитории. Следует подчеркнуть, что особую роль в этом случае играют выбор “терминов” и комментарии.
В деле манипуляции особое место занимает телевидение. Оно не только основательно повышает политическую культуру аудитории, но и позволяет осуществлять иллюзию контакта и быстрой обратной связи между субъектом и объектами манипуляции. При этом телевидение способствует превращению коммуникации в шоу, в спектакль со своей драматургией, это помогает втягивать аудиторию в процесс взаимодействия. Телеаудитория имеет особый статус — это консолидированное сообщество, которое идентифицирует себя и с тем, что или кого сморит, и с теми, кто просматривает сейчас именно эту передачу. Поэтому телевидение нацелено на развитие корпоративных чувств и, в конечном счете, скрытой дифференциации аудитории. Отдельная личность начинает реагировать на воздействие как представитель того или иного корпоративного сообщества, а не как партикулярный индивид.
В этом плане наиболее приемлемый прием манипуляции при помощи телевидения — концентрация внимания определенных групп телезрителей на определенных людях, фактах, проблемах. Для этого создается не только видимость их актуальной значимости именно для данной группы, но и продуцируется особо достоверная, интимная атмосфера передачи информации “от сердца к сердцу, глаза в глаза”. Телевидение создает особого рода символический продукт — квазиреальность, которая замещает действительность. В этой квазиреальности большое значение имеет акцентировка на тех или иных фактах. Аудитории как бы подсказывают: “Это важно, а это нет. На это надо реагировать так-то, а на это так-то”. Системность квазиреальности придает комплекс мифов, обеспечивающих именно такую, предложенную и постоянно ретранслируемую картину мира или его образ. Эта система, перенесенная в действительность аудиторией, способствует изменению ее поведенческих и мотивационных стратегий, созданию “зазора” между тем “что есть”, и тем “как это выглядит”. В результате этого “зазора” создается возможность “раскачивать” реакции аудитории, добиваясь заранее запланированного результата.
Квазиреальность связана прежде всего с процессами символической коммуникации и ее продуктом, о котором уже говорилось — с воображаемыми мирами. Именно они, по словам О. Тоффлера, образуют инфосферу — систему каналов коммуникации, по которым движется необходимая информация, обеспечивающая власть. В воображаемых мирах особую роль играют имиджи виртуальных объектов, связанные с компьютерными образами, с виртуальной реальностью. С этим сопряжено быстрое развитие визуализации, которая воспринимается в своих объективациях как более достоверная, чем вербальный информационный канал. Воображаемые миры конструируют свой хронотоп, который создает иллюзию его доступности для индивидуальных воздействий: с помощью образов и имиджей воображаемых миров человек как бы изменяет реальность, обретает над ней власть, помещается в центр событий. Воображаемые миры связаны с имагнитивной способностью человека, с предвосхищением и управлением миром, с преодолением границ возможного и возвышением до уровня “великих”. Воображаемые миры создают для человека иную координационную сетку, параметры которой определяет “только он”. Эти координационные сети структурируются при помощи знаковых фигур, информационных мифов и имиджей. По сути, данные комплексы образуют готовые интерпретации мира, что облегчает понимание и операционально-когнитивную деятельность. Следует подчеркнуть, что воображаемые миры носят национальный характер и зависят от особенностей менталитета. Они, как уже отмечалось, структурируются прежде всего около набора имиджей. Имиджи бывают:
— зеркальными (образ для “другого”, “чужого”, который осознается именно в этой роли его создателями);
— текущими (построенными на недопонимании или нехватке информации);
— желаемыми (образы, которые хотелось бы создать);
— корпоративными (образы целого без детализации составляющих элементов);
— множественными (образы составляющих элементов без претензии на их целостность).
Имиджами обладают не только люди, но и страны, партии, организации, вещи. На имиджи существует мода. С другой стороны, мода может не только распространять, но и создавать имиджи, заставляя им подражать, тиражируя их. В имидж входят реакции аудитории, ее психологические и социальные особенности, а также поведенческие стереотипы. Имиджи невозможны без репутации, без рекламы и саморепрезентации.
Имидж можно рассматривать как вариант свернутого текста, так как огромный набор информации сводится к ограниченному набору символов. Особенностью имиджа является возможность построения символов, с ним связанных, по разным каналам коммуникаций.
Через имиджи люди подключаются к воображаемым мирам, образуя определенные общности. Воображаемые миры могут функционировать на уровне одного человека или семьи, а могут иметь универсальный “межкультурный” характер.
Очень часто в рамках коммуникативных технологий воображаемые миры претендуют на более реальный характер, чем сама реальность. В этом плане их функционирование сопряжено с тотальностью и репрессивностью.
К наиболее эффективным средствам строительства воображаемых миров следует отнести метафору, миф, ритуал и т.д. Метафора сообщает воображаемым мирам “эмоциональную иррациональность”, указывая на “нечто”. Благодаря этому происходит “перенос предмета из реальности в чувство”. Метафора задает условия воображаемого мира, нарушает привычные связи, задерживает внимание, перекомбинирует реальность. Метафора позволяет передавать новые варианты опыта, она ирреализует действительность, создает новую предметность, несет в себе способ уничтожения “старой действительности”. С другой стороны, метафора дает возможность ирреальное превращать в реальное, соединять несоединимое. Можно сказать, что метафора служит медиатором при переводе несовпадающих знаковых систем. Метафора дает возможность повысить вероятность общения людей с разными кодами. Существует закономерность: метафора требуется не только для построения “новых миров”, но и для общения принципиально разных собеседников. Чем больше расхождения между собеседниками, тем метафоричнее становится их коммуникация. Метафоры “останавливают”, определенным образом фиксируют ускользающие смыслы, способствуя некоторому сужению интерпретаций. Они предопределяют пути мышления, задавая схемы, в рамках которых моделируется мир. Таким образом, метафоризация необходима как для создания нового, так и для реинтерпретации старого.
Воображаемые миры имеют выраженную компенсаторную природу, кроме того, они могут “воевать” друг с другом. Эти миры расширяют возможности человека и его коммуникативные возможности.
Вторым компонентом воображаемых миров является “герой”. Считается, что “герой” является “развертыванием компенсаторного механизма”. Это “Я”, реализуемое в иных, воображаемых условиях, которые гораздо благоприятнее к “Я”, чем в реальных обстоятельствах. “Герой” сопрягается с “образом врага”, а оба они наполняются конкретным содержанием в зависимости от контекста. Можно сказать, что “герой” — это маска, которую общество навязывает как образец для социального поведения. Эти маски общество постоянно контролирует и корректирует, при их трактовке и интерпретации любая амбивалентность исключается. “Герой” формирует ожидания, связанные с позицией каждого индивида. Он, фактически, определяет ролевые предназначения в обществе и служит для складывания системы гарантов (“что от кого ожидать”). “Герой” связан со знаковыми, символическими действиями, которые образуют так называемый “знаковый алфавит”, характерный для каждого общества, лежащий в основе его символизации и определяющий модели поведения.
В силу того, что любой знак всегда метафоричен, можно выстроить цепочку “метафора — герой — знак”, которая играет огромную роль в коммуникативном процессе.
Знаковость коммуникации позволяет конструировать так называемое символическое поведение, непосредственно связанное со строительством воображаемых миров, в которых символическое намного значительнее реального. Символическое поведение замещает реальность, действуя в строгом знаковом контексте и порожденном им хронотопе. Оно как бы адаптирует мир в соответствии с желаниями человека. Мир утрачивает сопротивляемость и “лепится” человеком по своим правилам.
Основанием этого служит миф, понятый в коммуникативном смысле. Миф должен быть принципиально непроверяемым; в нем необходимо наличие чудесного (отклонение от норм обыденности); он существует в рамках дологического, алогического отношения к миру; миф подчеркивает ориентацию, согласно которой “все значимо и все связано”.
В основе коммуникативных мифов лежит стереотип, который помогает принимать решение еще до анализа любой ситуации. Он увеличивает скорость обработки информации, дает возможность отсеивать то, что ему не соответствует. Стереотип предопределяет наши будущие действия по работе с информацией: то, что в нем отсутствует человеком часто не распознается или игнорируется. Поэтому можно сказать, что стереотип — это элементарный миф.
Миф не только организует информацию и работу с ней определенным образом, но и обладает предсказательной силой; он вносит предсказуемость в интерпретационные ряды, повышает стабильность.
Закрытому обществу свой миф строить гораздо легче, так как происходит концентрация потоков воздействия, основанная на замкнутых информационных циклах. Открытое общество работает с противоречивой информацией и построить “достоверные” мифы ему труднее. Оно чаще сталкивается с необходимостью примирить “миф” и “антимиф”. Способом примирения выступают идиомы и идеологемы. Строго определенный набор идеологем и мифологем способствует формированию определенной идентичности, чувству адекватности, уверенности, делая менее понятное более понятным, готовым к усвоению и присвоению. Миф предполагает ссылку на метатекст, на авторитет. В этом плане он нацелен на консолидацию и постижение только “изнутри”.
Миф всегда конкретен, он связан с определенным концептом, который одновременно историчен и интенционален. Однако цель мифа не в конкретности, хотя только через нее он достигает результата. Миф непременно должен быть мотивирован. Мотивированность же — условие двойственности мифа, диалектики смысла и формы. Миф дает варианты мотивировок, и на мифологию одного порядка можно отвечать только мифологией либо этого же порядка, либо несколько измененного.
Миф всегда оперирует уровнем человеческих представлений. Он не выходит на уровень отвлеченных абстракций и не объясняет действительность при помощи набора новых символов. Миф всегда организует мир коммуникаторов, он всегда говорит только о них самих.
Миф, таким образом, это способ обработки информации на коллективном уровне. Он помогает структурировать мир и осмысливать его соответствующим образом. Он помогает найти стабилизирующие факторы, направленные на приостановку разнообразного усложнения действительности. Миф отбрасывает случайное в целях упорядочивания мира. Он направляет психические реакции человека от случайного к постоянному, стабилизируя его мышление, самооценку и самоопределение в мире. Миф нацеливает человека на повторение уже достигнутого, апробированного, усвоенного. Он дает возможность вписать все, что случается, в единую историческую схему, структуру, кодифицируя его и переводя в постоянно репродуцируемые образцы, эталоны. Миф, следовательно, задает как начало, так и конец действия человека в определенных условиях, вписывая его в иерархию субъектов и событий. Таким образом, миф еще и инструментален, он продуцирует человека определенного типа, готового на определенные поступки.
Миф заставляет следовать примеру, он стабилизирует мир, понижая степень его неопределенности. Поэтому ни одно общество не может обойтись без мифологизации. И любая коммуникация в современной ситуации связана прежде всего с процессами ремифологизации, без чего невозможна никакая манипуляция.
В современном обществе создание мифов в коммуникационном процессе происходит при помощи нескольких приемов:
— смешение условий и возможностей воображаемых миров и контекста их материального воплощения;
— целенаправленная активизация массового сознания, связанная с его архаизацией;
— создание института “информационных миссионеров”, толкователей тех или иных событий, фактов, явлений;
— эмоциональная дестабилизация.
Современное общество невозможно без коммуникационных актов манипуляционного характера. Производство и тиражирование идей важно так же, как и производство объектов потребления и средств производства.
III. Способы формирования социальных установок.
Манипулирование общественным сознанием, изменение коммуникационной среды и качества информационного воздействия достигает своей цели прежде всего тогда, когда речь идет об учете специфических свойств и характеристик социальной картины мира, которой располагают объекты коммуникации или объекты манипулирования. Понятно, что наилучший результат как при распространении необходимых, целенаправленно насаждаемых ценностей, так и при продуцировании и продвижении контрценностей, достигается в случае дестабилизации той социальной картины мира, которая длительное время доминировала в обществе (или в сознании индивида). Поэтому необходимо рассмотреть характеристики дестабилизированной ситуации, которая в равной мере эффективно может быть использована для пропаганды позитивных и негативных установок. Продвижение позитивных ценностей по сути ничем не отличается от манипулятивных процессов, связанных с изменением состояния общественного сознания при помощи активизации (или дезактивизации) тех или иных ценностных комплексов и ориентаций.
Социальная нестабильность связана как минимум с двумя факторами, влияющими на выбор элементов при деконструкции старого образа мира и создании новой картины реальности. Речь идет о повышенной скорости социальных изменений, превышающей адаптивный потенциал общественного сознания и вызывающих его дисбаланс. Кроме того, о превышении деформирующих процессов над инерционно-стабилизирующими. В этом случае наблюдается, как правило, резкая смена направлений и темпов развития, неопределенность конечных целей, несовпадение меры различных преобразований в различных сферах социума.
Формы, которые принимает социальная нестабильность, различны в разных странах (хотя имеют и универсальные черты) и зависят от национально-культурных традиций, расстановки социальных сил, исторического опыта социума, национального менталитета. В условиях социальной нестабильности модифицируется процесс социального познания, коммуникативно-информационные процессы, процессы конструирования образа социального мира как ментальной реконструкции реальности достаточно активным субъектом. При этом понятно, что достаточная мера компетентности должна сочетаться с когнитивной активностью индивида. Следует особенно подчеркнуть, что в данном случае, как и вообще, когда речь заходит о социальном конструировании реальности с целью многоцелевой манипуляции, важна не истина, а ценности, которые не только более операциональны при ориентации в изменившихся условиях, но и более мобильны, когда речь заходит о манипулировании. Ценностные ориентации в качестве иерархических структур выявляются, проявляются и апробируются только в коммуникационных актах; только в коммуникации мир обретает смысл.
По мнению многих исследователей, современная картина социального мира наполнена “языком лжи” , инструментальной рациональностью, логикой полезности и статусной экспертизой; все это только облегчает манипулятивное воздействие на сознание общества, навязывая ему строго определенную “грамматику коммуникаций”, идеал социальной среды и социального окружения. “Грамматика коммуникации” предполагает наличие и использование как коммуникативных стереотипов, так и коммуникативных мифов. Манипулирование, как уже отмечалось, предполагает либо их использование, либо деструкцию и создание на их месте новой системы. В порождении новых стереотипов важную роль играют СМИ, которые используют для этого прежде всего апелляцию “других” (стран, народов, людей, сообществ).
Следует подчеркнуть, что в общественном сознании в период нестабильности сосуществуют стереотипы противоположной направленности, это создает плюралистические ориентации, набор которых и выбор между которыми отнюдь не стабилизируют социальную среду. Нарастание разнообразия — эффективный метод сбить с толку. Поэтому проведение жесткой ориентации на акцентировку одного из стереотипов как безусловно главного и “истинного” выступает эффективным средством обретения власти над массовым сознанием. В этом случае каждое из изменений начинает приниматься за абсолютное, воспринимаясь как жесткий и категоричный стереотип. Со стереотипами связан блок ценностных ориентаций. В стабильных условиях их иерархия создает достаточно однозначную картину мира. При нестабильности ломка ценностей радикальна, что ведет к формированию нового набора востребованных ценностей и новой их иерархии. Такая ломка, как правило, касается в первую очередь устоявшегося соотношения между социальными и общечеловеческими ценностями. При этом общечеловеческие ценности могут замещать социальные, даже в ущерб интересам их носителей. Однако такая ориентация, как правило, оборачивается инверсией ценностей и социальной аномией.
Понятно, что любая иерархия ценностей строится на конвенциальности и социальном консенсусе. А в ситуации неустойчивого развития динамика и характер консенсусов выступают как анормальные, трудно предсказуемые. В этом случае старая иерархия ценностей не успевает изжить себя, вплетаясь в новую и способствуя все большей дестабилизации. Можно сказать, что общество переживает кризис как бы в форме “культурного шока”. При этом сам “культурный шок”, как субъективно переживаемый дисбаланс, зависит от дистанции в межкультурной коммуникации, несхожести взаимодействующих (“старой” и “новой”) иерархий ценностей. С “культурным шоком” непосредственно связана проблема социальной (или /и культурной) идентичности. Кризис идентичности, влияющий на манипуляционные техники, сопряжен с тем, что привычные нормы, образы, ценности утратили свои границы и свою ценность. Кризис идентичности связан не только с размыванием статусов, но и с утратой позитивных представлений о субъекте идентифицирования. Он усугубляет процесс возможного манипулирования общественным сознанием через его разотождествление, неадекватность к происходящим переменам. В результате происходит коренная ломка стандартов поведения, искажение каузальных схем. Нарастают враждебность, агрессивность, развивается процесс “переноса ответственности”. Итогом становится устойчивая девиантная ориентация общественного сознания, что существенно облегчает манипулирование путем активизации “отрицательных ценностей” (или антиценностей).
Манипулирование, осуществляемое в условиях социальной нестабильности, не только изменяет механизмы социального познания, но и ведет к изменению социальных институтов, форм социального контроля и взаимодействия. Создается новый образ элементов социального мира, новый образ общества и человека в нем. Изменение образа общества часто воспринимается общественным сознанием как утрата идеала, как полная деструкция когнитивных оснований социальной деятельности.
Конструирование социального образа мира в интересующем нас ракурсе не только предшествует манипуляции, но, в определенном смысле, и завершает ее. Однако, как уже отмечалось, образ мира после манипулятивного воздействия будет уже иной, скоррректированный с учетом целей манипуляции.
Конструирование социального образа мира связано в первую очередь с когнигацией, т.е. с процессами категоризации, так как люди действуют в мире в соответствии с тем, как они познают его, но и познают они его в соответствии с тем, как они в нем действуют.
Познавая мир, общество (человек) и творит его, продуцируя некоторую сумму вариантов, в соответствии с которыми оно может действовать. В этом случае выбор дает возможность использовать наиболее адекватные модели ориентации в действительности. Каждая модель включает в себя социальные установки (аттитюды), систему психологической и социальной защиты, образ мира и образ действия в этом мире.
Манипулировать можно либо каждым из этих элементов в отдельности, либо всеми ими вместе. Через аттитюды (в манипуляционный акт) входит включение эмоций в процесс познания и проблема связи познания и поведения. Аттитюды выражают предрасположенность общества, группы и т.д. реагировать на те или иные изменения определенным образом. Аттитюды включают три комплекса элементов: когнитивный, аффективный и коннативный (поведенческие). Когнитивный компонент (знание об объекте) связан с формированием стереотипа, конструкта, который будет непосредственно влиять на поведение и оценку того или иного объекта. Аффективный компонент связан с формированием оценки объекта, представления о его ценности для субъекта. Коннативный определяет способ включения поведения в процесс социальной адаптации. Аттитюды выполняют несколько функций: защитную, самореализации, приспособительную, когнитивную. Защитная функция аттитюдов позволяет противостоять отрицательной информации, влиянию, критике и т.п. Функция самореализации (или функция выражения ценностей) определяет самооценку и восприятие других людей, социальных явлений, мира в целом. Адаптивная функция (инструментально-утилитарная) помогает достигать желаемых результатов. Когнитивная функция связана с организацией представлений об окружающем мире, с верной интерпретацией социальных явлений.
Аттитюды вносят в социальное познание, в конструирование социальной реальности мотивационно-эмоциональные установки, они диктуют ориентиры, выбор паттернов, оптимальные способы деятельности и реакций. Они обеспечивают связь между эмоциями, знаниями и формами поведенческой активности. Причем, аттитюд непосредственно влияет на отбор значимой информации, сообщая ей тенденциозный, диссонансный характер. Чем сильнее аттитюды, тем труднее интегрировать новую информацию или принять во внимание негативную информацию, противоречащую аттитюду. Действие аттитюдов подчиняется закону селективно представленной информации, что активно используется при манипулировании. В этом случае можно сказать, что аттитюды подобны схемам, по отношению к которым организуется соответствующим образом релевантная информация. Иными словами, аттитюд используется для работы с ценностно-окрашенной информацией (как положительно, так и отрицательно), но он бесполезен, если речь идет о нейтральной, нерелевантной информации. Аттитюды чрезвычайно активно помогают в поиске и организации информации определенного характера. Однако очень часто существует расхождение между аттитюдом и реальным поведением, что связано с несовпадением характера действия, его целью, контекста и времени. В этом плане особо важно сопряжение аттитюда с несколькими поведенческими актами, а не только с одномоментной поведенческой реакцией.
Аттитюды связаны с выработкой не только поведенческих стратегий, но и со стратегией защиты. Защита может осуществляться при активизации нескольких механизмов: “бегство от реальности”, изменение порога осознания социально значимой информации (“заслон новой информации”), “вера в справедливый мир”, “выученная беспомощность”.
Конструирование социального мира связано не только с манипулированием информацией, но и с целым рядом иных факторов. Это прежде всего уже упоминавшиеся социальный консенсус и ценностные иерархии. Социальный консенсус связан с индивидуальным опытом, психологическим складом личности, ее когнитивным стилем и принятыми образцами толкования социальных явлений, характерными для той или иной культуры. Эти образцы являются конвенциональными знаками, определяющими структуру картины мира и способы ее интерпретации, что непосредственно связано с отбором информации и методами ее организации. Использование конвенциональных значений ведет к тому, что информация в значительной части не перепроверяется, так как велика опора на сложившийся консенсус, заданный данной культурой. Социальный консенсус по разным причинам может быть разрушен, и это сопряжено с выходом в “другой когнитивный мир”, связанный с новым видением реальности. Социальный консенсус вырабатывается в ходе дискурса, что еще раз подчеркивает социальную детерминацию всех этапов процесса работы с информацией. С консенсусом связана система социальных ценностей, дифференциация которых существенно влияет на обработку и использование информации. Можно сказать, что ценности — это абстрактные цели, которые необходимы для формирования “точек отсчета”, для конкретного оценивания тех или иных событий. Ценности, как правило, не выступают в явной форме, но явлены в ориентациях человека и общества как элемент общей структуры диспозиции личности. Иногда ценность понимается как “широкий аттитюд”, иногда как “элемент аттитюда”. Ценности — это некоторые цели, представления, при помощи которых обозначаются те или иные явления мира. Типы ценностей организуют способы обработки и использования социально значимой информации.
Совокупность ценностей образует “поле ценностей”, которое обусловливает “репертуар”, влияющий на отношение к миру, к любым явлениям действительности. “Репертуар” в равной мере способствует оптимальному и ошибочному отношению к информации: “сверхвключению” и “сверхисключению”. Посредством этих механизмов осуществляется эффективное манипулирование информацией и поведением многих социальных субъектов. Динамика ценностей связана с формированием использования “группового мнения”, которое сопряжено с возникновением такого стиля мышления, который способствует единообразию системы оценок, касающихся важнейших социальных проблем. Ценности активно используются для манипуляции: при их помощи осуществляется маскировка ложных целей или специальная операция по увеличению семантической неопределенности значимых понятий. При этом за вербально заявленными ценностями все труднее распознавать реальные цели, которые преследуют те или иные социальные группы. “Быстрая” интерпретация ценностей повышает неустойчивость общественного сознания и простоту манипуляций с ним.
Способом преодоления этого явления может стать целенаправленное прояснение содержания ценностей и их вербального выражения при помощи ценностно-нагруженных категорий, которые стойко “сопротивляются” противоречивой информации и преобразуют ее в непротиворечивую, в результате чего общественное сознание стабилизируется.
Социальное настроение можно определить как ситуационный срез общественного сознания, связанный с определенной ценностной установкой. В нем происходит актуализация элементов социальной картины мира на операциональном, эмпирическом уровне. Через социальное настроение проявляется доминанта общественного сознания, связанная с его активными, конструктивными установками. Социальное настроение очень тесно увязано со сбором, анализом, рекомбинацией и синтезом информации, необходимой для регулирования социального взаимодействия, социальной коммуникации. При этом, “какова социальная жизнь — такова и информация о ней”.
Манипулирование информацией может создавать как отрицательные, так и оптимистические установки. Последние чаще всего сопряжены с эффектом отложенного результата: не имея реальных положительных результатов в сиюминутной жизни, люди при помощи пропаганды полагают, что “все лучшее — в будущем”. В этом случае “будущее” выступает как социально-идеологический конструкт, связанный с целенаправленным формированием мотивационно-поведенческих стратегий больших групп людей. Конструкт “будущего” позволяет безнаказанно фальсифицировать реальные события, используя морально-нравственную детерминацию (“долг”, “ совесть”, “подвиг”, “жертва во имя будущего” и т.п.). Фальсификация информации в данном случае связана с ее упрощением, редукцией к нравственным регуляторам, с искажением картины мира за счет изменения реальных параметров социальной жизни в сторону их идеализации и т.п. Фальсификация, ложь оцениваются как необходимый “факт во спасение” и существуют на конвенциональном основании. С этим связана инверсия ценностей и коррозия моральных норм, а в последствии — развитие девиантных установок и аномальных социальных настроений. Ложь, нечистоплотность, недобросовестность обретают значимую, ценностную трактовку и воспринимаются большинством населения как руководство к действию. Экспансия антиценностей касается всех сфер социальной жизни, приводя постепенно к дезадаптации социальных субъектов и росту социальной (и коммуникационной) напряженности. Фальсификация информации приучает иметь дело с мнимостями, что активизирует дихотомичные установки и ложные способы обоснования ценностных иерархий. Итогом становится нигилизм, глубокое недоверие к официальным институтам и любым видам коммуникаторов. Нормой социального взаимодействия утверждается максима: “Не быть, а казаться”. В этом контексте в социальном настроении утверждается такое явление, как “игра в заданную роль”: выстраивание поведения и реакций в соответствии с приписанными ложными, идеологизированными установками. Резкое расхождение на этом фоне “того, что есть” с “тем, как надо” порождает в конечном итоге устойчивое циничное настроение, ведущее при его постоянном репродуцировании к разрушению коммуникационного поля и к социальной деструкции.
Фальсификация информации, таким образом, способствует укоренению контрнормативных установок и резко препятствует выработке новых адекватных стратегий поведения (из-за устойчивого недоверия к информационным источникам и качеству самой информации). На этом фоне особенно активное значение приобретают слухи, сплетни и т.д., выступающие как средства, нацеленные на “восполнение” и “исправление” ложной информации. Как правило, фальсификация информации приводит к быстрому развитию процессов отчуждения в обществе.
Социальная информация, выстроенная на основе фальсификационных процессов, сама способствует формированию иллюзорного социального настроения. Это ярче всего проявляется в информации, характеризующей экологические, правовые, экономические процессы.
Искажение реального положения дел в этих областях достигается либо “укрупнением” информации, либо ее фрагментацией, либо чрезмерным использованием статистики, которая затушевывает, размывает истинное положение дел.
Ограничение, искажение, умалчивание социальной информации ведет к формированию у населения тревожных ожиданий, к утрате социального оптимизма, что негативно сказывается на социальной стабильности и может быть (при желании) использовано как механизм деконструкции государственных структур и социальных связей.
Устойчивое социальное настроение эффективно функционирует только в условиях получения полной и объективной информации. В этом плане особую роль играют социальные индикаторы, показатели меры подлинности и полноты информации, которые базируются на реалистическом, объективном анализе истинного положения дел.
Если этого нет, то достоверную информацию, как уже отмечалось, заменяет неформальная, непроверенная
В основе неформальной (слухи, сплетни, молва) информации лежат, как правило, два качества: важность и неопределенность. Чем важнее событие, тем больше по нему неформальной информации. Неформальная информация — это функция от важности события, умноженной на его двусмысленность (так называемый закон Олпорта).
Неформальная информация довольно четко сориентирована на адресата, распространяется диффузно, имеет четкие пространственно-временные рамки существования. На возникновение, форму и содержание неформальной информации оказывают влияние исторически сложившийся менталитет, границы и основания интерпретации тех или иных явлений в массовом сознании, аномные ориентации в обществе, способные перерасти в девиантное поведение больших масс людей.
Неформальная информация, как уже отмечалось, возникает при хронической нехватке достоверных сведений. Интерпретация неформальной информации связана с актуальными жизненными интересами субъектов, которым эта информация, в конечном счете, предназначалась. Ее использование сопряжено с желанием повысить настроение, усилить его или дезорганизовать настроение других людей. Неформальная информация связана с частой сменой настроений, с распространением чувства тревожной неопределенности, с тенденцией все большего охвата широких слоев населения. Это всегда сопряжено с неустойчивостью социального настроения в масштабах всего общества, с повышенной манипулятивной готовностью общественного сознания.
Неформальная информация имеет отношение прежде всего к устным формам передачи и обладает поэтому увеличенной скоростью распространения и сокращенным сроком репродукции и фиксации. Она повышенно-актуальна, т.е. отражает сиюминутные интересы и потребности развития тех или иных социальных групп или социума в целом.
Неформальная информация представляет собой “черный рынок”: она создается и передается “своими” о “чужих” с соблюдением ритуалов умалчивания и “тайного сохранения”. С этим связана стратефикационная роль неформальной информации, нацеленной на четкое разграничение “своих” и “иных”. Понятно, что в этом ракурсе неформальная информация почти не подлежит контролю и содержит в себе большую долю дезинформации, которая может вызвать спонтанные, трудно предсказуемые и неуправляемые социальные действия.
Следует особо подчеркнуть, что если раньше неформальная информация в основном распространялась стихийно и в местах случайных контактов людей, то сегодня в этом процессе все большую роль играют целенаправленные и хорошо отлаженные централизованные механизмы распространения данного вида информации, среди которых видное положение занимает телевидение, связанное с намеренным искажением и рекомбинированием социально значимых сведений. Можно сказать, что сегодня СМИ стали инструментом производства слухов и распространителями недостоверной информации. В современном обществе постоянно возрастает недоверие людей к СМИ. Но, тем не менее, искажение информации дестабилизирует социальное настроение, когда люди не верят слухам: неформальная информация в латентной форме влияет на поведение субъектов. Поэтому в современных условиях встает вопрос о целенаправленной защите населения от дезинформации, носящей преднамеренный характер.
При этом особую трудность составляет то, что неформальная информация, как правило, анонимна. Анонимность чаще всего используется для внутригрупповых конфликтов, для сведения счетов т.п. Она почти всегда носит негативистский характер, имеет отношение к активизации низменных черт и установок социального настроения. С анонимностью информации связаны двойные стандарты, приспособленчество, двойственность моральных установок, боязнь ответственности, что непосредственно определяет черты социальных настроений в рамках современного социума. Анонимность информации — показатель господства нездоровых настроений в обществе, моральной неполноценности социума. Но, с другой стороны, это свидетельство того, что большинство субъектов отстранены от возможности легально повлиять на ход событий, что компенсируется анонимностью. Анонимная информация — показатель нарастания процессов социального доминирования государственно-бюрократических структур.
Антиподом анонимности информации становятся процессы полной информатизации населения (что вообще-то предполагает полную свободу субъектов от диктата государственно-идеологических структур). При информатизации населения социальная среда должна быть эквивалентной информационно-коммуникативной среде, зависящей только от нее. Можно выделить несколько принципов, лежащих в основе развития процессов информатизации населения:
— гуманизация информатизационных процессов;
— развитие прогностического эффекта, когда сознание опережает бытие и в определенной мере его задает;
— создание инфраструктуры инфосредств, заменяющих в определенной мере некоторые материальные и трудовые ресурсы;
— соединение всех видов человеческой деятельности с информационным пространством.
Эти процессы, естественно, требуют особой материальной базы и соответствующей информационной политики.
Вместе с тем информатизация населения не исключает манипулирования социальными настроениями, а только создает базу для возможного закрепления и развития избирательности, свободных и мотивированных реакций субъектов в процессе коммуникационных взаимодействий.
Манипуляция социальным настроением связана с умышленным искажением сущности природы социальных процессов, с доминированием корпоративных интересов тех или иных социальных групп. Манипуляция сопряжена прежде всего с деформациями социального настроения, его дестабилизацией. Можно сказать, что манипулирование — это средство искажения социального настроения. Оно возможно только под воздействием властных структур, осуществляющих подавление духовного развития общества по определенной схеме. Манипуляция социальным настроением целенаправленно ликвидирует зазор между поставленными целями общественного развития, средствами достижения и реальными условиями существования. В результате социальная картина мира целенаправленно упрощается, насаждаются примитивизированные представления о потребностях и способах их удовлетворения. Взгляды, мнения людей приобретают деформированный характер, представляя компромисс между официальными установками и индивидуальным опытом и устремлениями. Манипулирование социальным настроением осуществляется посредством “заразительных идей”, идеалов, которые активизируют представление социума о самом себе как об “идеальном”, “лучшем”, “передовом”, “ведущем”. Вырабатывается и распространяется “национальная идея” мессианского характера. Преследуется инакомыслие на фоне почти полного ограничения доступа к достоверной информации, активизируется немотивированный энтузиазм или агрессия.
Манипуляция социальными настроениями связана с акцентировкой положительного образа для идентификации и с полным игнорированием любого негатива, с пренебрежением к иным точкам зрения, к иным мнениям, с выработкой оценочных ярлыков, с умолчанием достижений “иных”, со стандартизацией оценок и реакций.
Манипуляция сопряжена в этом контексте с одномерностью, стандартизацией, с примитивизмом. Это в свою очередь расшатывает ощущение социальной защищенности и веры в будущее.
Манипулирование социальным настроением осуществляется как на уровне главных задач, целей, так и на уровне их реализации, на уровне “технологии” их претворения в жизнь. Манипулирование возможно в равной степени и на основе моральных детерминант и на основе их полного игнорирования. В любом случае оно расшатывает коммуникативное поле социальных субъектов, способствуя их дестабилизации.
Манипулирование социальным настроением может привести к глубокому социальному стрессу, который связан с неадекватной реакцией на события. В этом случае говорят о дистрессе — негативно-отрицательной разрушительной реакции на социальные вызовы. Дистресс, раз созданный, очень трудно поддается коррекции и управлению. Поэтому можно сказать, что манипуляция социальным настроением чревата сложными, разрушительными последствиями для всего общества.
Любая информация, связанная с социальными, ценностными ориентациями субъектов, непосредственно влияющими на создание той или иной социальной модели, сопряжена с формированием определенных установок (в том числе и экологических).
Установки влияют, как уже отмечалось, на способ обработки информации, на избирательность в ее усвоении, на поведенческие и мотивационные стереотипы. Социальным образом организованная информация через установки и убеждения влияет на убеждения людей, на их мнения и социальные настроения. Способы убеждения позволяют менять социальные ориентации и поведенческие реакции. Эти способы универсальны, не зависят от качества и характера информации. Можно сказать, что они будут эффективными и тогда, когда речь идет о формировании желаемых установок и убеждений. Формирование экологических установок (как и любых других) связано с использованием двух способов убеждения.
Прямой способ убеждения связан с соответствующей системой аргументации, стимулирующей соответствующие мысли и поступки. Речь идет о том, что прямой способ убеждения нацелен на использование заинтересованности коммуникаторов в благоприятных, положительных аргументах. Прямой способ связан с использованием положительных когнитивных реакций, с аналитическими установками.
Косвенный способ убеждения сопряжен с использованием случайных факторов, с эмоционально-чувственной акцентировкой, которая приводит к “бездумному приятию” информации. Здесь задействуются ассоциативное мышление, метафорическое отношение к информации. Косвенный способ формируется на основе так называемой “косвенной эвристики”, связанной с доверием к тому, что сообщается, и к тому, кто сообщает. В этом случае особое значение имеет убеждение в том, что “приятность” коммуникатора совпадает с его компетентностью. Усвоение информации связано с расположением к источнику сообщения, с идентификацией с ним, что заменяет оценку и размышление над сообщаемым.
Косвенный способ убеждения ситуативен, построен на симпатии и одобрении. Прямой способ связан с фиксацией внимания на характере аргументации, на ее рациональной оценке, на теме. Убеждения в этом случае формируются более устойчивыми, постоянными, аналитическими, не поверхностными. Они более глубоко могут повлиять на поведение и вызвать запрограммированную реакцию. На усвоение информации и на формирование убеждений (экологических в том числе) непосредственное влияние оказывают те, кто делает информационное сообщение — коммуникаторы.
К наиболее значимым характеристикам коммуникатора следует отнести компетентность, надежность и так называемую “критичность” (убежденность того, кто информирует). Если сообщение “кредитного” коммуникатора убедительно, его влияние может ослабевать по мере того, как источник забывается или больше не ассоциируется со своим сообщением. И наоборот, сообщение “некредитного” лица может возрастать со временем. Такой процесс “отложенного усвоения информации”, когда люди забывают об источнике информации или о его связи с сообщением, получил название “эффект спящего”. Об этом следует помнить, сообщая значимую информацию. “Эффект спящего” связан с умением коммуникатора красиво, в запоминающейся форме подать информацию.
Коммуникационный акт следует начинать с использования идей, сообщений, суждений, совпадающих с установками аудитории. Следующий шаг — демонстрация компетентности, хорошего знания проблем, о которых идет речь. Наконец, еще один прием — создание атмосферы доверительности, осуществление коммуникационно-информационных актов уверенно, без демонстрации сомнений. Наиболее значимая информация должна подаваться в уверенной “мужской” (т.е. безапелляционной, жесткой, бескомпромиссной) манере, создающей ощущение компетентности и особого доверия.
Манера, стиль речи коммуникатора, нацеленного на убеждение, проведение определенных идей должны быть искренними, открытыми, сопряженными с готовностью “пострадать” за свои убеждения. Все это показывается атрибуцией коммуникатора. Она существенно влияет на отождествление позиции коммуникатора, его качеств с тем, что он говорит. Поэтому качество и значимость информации должны учитывать атрибуцию того, кто ее сообщает.
Кроме того, следует помнить, что высокий темп речи или сообщения помогает создать ощущение особой убедительности. Быстрая речь оценивается как более объективная, интеллектуальная, убедительная. Быстрая речь означает влиятельность и компетентность, независимость и информированность. Само же сообщение в этом случае оценивается как более интересное. Следует иметь в виду, что быстрый темп сообщения не позволяет аудитории сделать неблагоприятные выводы или активизировать нежелательные мысли.
Эффективность сообщения зависит от облика коммуникатора. В принципе эффективный коммуникатор должен быть похож на свою аудиторию, он более убедителен тогда, когда большую роль в усвоении информации играют субъективные предпочтения. Привлекательность коммуникатора может эффективно снижать или повышать уровень рефлексии приводимых аргументов. Привлекательность может иметь несколько аспектов: физическое обаяние, “подобие”, эмотивная привлекательность, человеческая “теплота”.
На эффективность усвоения информации влияет и содержание сообщения. При этом выбор аргументации зависит от характера аудитории. Думающая, интеллигентная, образованная аудитория хорошо поддается прямому убеждению. Невнимательная, плохо подготовленная и малообразованная аудитория лучше всего поддается влиянию косвенных намеков, способов воздействия.
Сообщения обладают убедительностью, если они ассоциируются с позитивными чувствами, реакциями аудитории. Хороший, оптимистический настрой аудитории повышает меру убедительности сообщения, стимулирует позитивное мышление, укрепляя ассоциативные связи между эмоциональным состоянием аудитории и содержанием сообщения. В хорошем настроении, с позитивными установками аудитория склонна принимать импульсивные решения, полагаясь на косвенную информацию. В дестабилизированном состоянии аудитория практически не восприимчива к слабым (а часто и слишком рационально обоснованным) аргументам. Поэтому для повышения коэффициента усвоения информации аудиторию следует привести в хорошее расположение духа.
Вместе с тем, иногда убедительность сообщения повышается и благодаря апеллированию к негативным эмоциям. Это особенно справедливо по отношению к экологической информации. Дестабилизация сознания аудитории повышает эффективность восприятия информации, которая помогает преодолеть негативные эмоции, страх и т.п. Однако “игра на страхе” не всегда может сделать сообщение более действенным. Если не указывается аудитории, как избежать опасности, пугающее сообщение может ею не восприняться. Это необходимо учитывать при экологической пропаганде, которая часто использует негативные, страшные факты для акцентирования значимости экологических проблем. Пугающая информация более действенная, если не только пытаются убедить аудиторию в опасности и вероятности нежелательных последствий, но и предлагают эффективные стратегии защиты, нацеленные на изменение поведения больших групп людей или отдельных субъектов. Отсутствие позитива, проговаривания способов выхода из экологического кризиса лишают аудиторию веры в благоприятный исход, рождают пессимистические настроения. Это повышает возможность манипулирования аудиторией.
Для подобных целей используется и повышение степени расхождения мнений. Разногласия в восприятии и оценке информации приводят к дискомфорту, что подталкивает субъектов к изменению своего мнения. То есть, чем больше расхождений, тем больше вероятность изменения первоначальной позиции. Кроме того, следует учесть, что коммуникатор только с негативной информацией вообще может лишиться доверия. Его оценивают как некомпетентного, предвзятого, а информация, им сообщаемая, просто игнорируется. Изменить эту ситуацию можно, только усиливая ссылки на те или иные авторитеты, значимые для аудитории. Влияние расхождений и смена ориентаций зависят, таким образом, от того, заслуживает ли доверия коммуникатор, авторитетен ли он. На степень разногласий влияет также правдоподобие источника информации, что может сказаться на корректировке исходных позиций.
Если коммуникатор авторитетен, а аудитория не очень заинтересована в проблеме, то он может высказывать любые радикальные идеи и крайние взгляды.
Исследуя способы манипулирования информацией следует подчеркнуть, что воздействие информации, представленной аудитории раньше, обычно сильнее. Ранее сформированные предубеждения людей контролируют интерпретацию получаемых сведений, а сформированные убеждения с трудом поддаются корректировке. Поэтому информация должна, чтобы быть эффективной, учитывать эти особенности.
Первичная информация чаще всего опирается на традиционные установки, которые коммуникатор не должен подвергать сомнению. Затем можно распространять идеи, которые благоприятно влияют на интерпретацию нового. Кроме того, следует учитывать, что первые по времени сообщения усваиваются аудиторией лучше, чем последующие. Хотя последняя информация лучше запоминается. Тем не менее возможно и более сильное влияние вторичной информации, хотя это встречается реже, чем “эффект первичности”. Особо следует подчеркнуть, что убедительность информации снижается при повышении важности проблемы и степени знакомства с нею.
Для распространения информации и значимых установок имеют важное значение и средства ее распространения. Сообщения, легкие для понимания, более убедительны в форме видеозаписи. Сообщения, трудные для понимания, наиболее убедительны в негативном виде. Печатные сообщения обеспечивают наилучшую включенность субъекта и запоминание им сведений. Включенность в информацию — один из первых шагов в процессе убеждения. Поэтому коммуникатор должен делать все, чтобы включение состоялось.
Убедительность информации определяется соответствием сложности сообщения и избранной разновидности средств коммуникации. Чем образнее подача информации, тем убедительнее предлагаемые сообщения.
В порядке убывания эффективности способы подачи информации можно расположить следующим образом: жизнь, видеозапись, аудиозапись, печатное слово.
На усвоение значимой информации влияют и качества аудитории. Речь прежде всего идет о ее предрасположенности к убеждению, о степени ее самооценки, о возрастном цензе и характере мышления.
Достаточно сказать, что при прямом способе убеждения решающим является не содержание сообщения, а реакция на него. Если сообщение заставляет задуматься о контраргументах, оно не убеждает. Действует принцип: “кто предупрежден, тот вооружен”. При этом любая стимуляция мышления делает сильное сообщение более убедительным, а слабое (из-за контраргументации) — менее убедительным. Усвоение, убедительность информации зависят от аналитических наклонностей аудитории, от ее толерантности, от потребности в идентификации, в самотождественности.
Таким образом, эффективность распространения информации, мера ее усвоения зависят от характера коммуникатора, от качества и содержания самого сообщения, от канала передачи информации, от характеристик аудитории, от востребованности информации обществом.
В условиях глобальной информатизации общества складываются новые предпосылки создания ноосферной действительности. Они связаны с созданием и использованием в процессе совершенно новых средств накопления и передачи информации, которые создают качественно иную информационную сферу. При рассмотрении вопроса о связи СМК с экологическим сознанием нельзя забывать ни про содержание процесса коммуникации, ни про технологическую его сторону. Сущность экологических проблем такова, что решение их может изменить не только направление научно-технического прогресса, но и характер цивилизации. Осознание глобальности и важности этих проблем является одной из важнейших задач средств массовой коммуникации. При углублении в проблему информатизации нельзя не отметить, что роль СМК в процессе экологизации сознания не сводится к сугубо пропагандистской деятельности, она предполагает качественно новую предпосылку создания ноосферной действительности. Роль эта связана с приходом в коммуникативный процесс совершенно новых средств накопления и передачи информации, которые создают качественно иную информационную среду. Новую коммуникацию можно сравнивать с нервной системой человечества, распространяющейся по планете. Глобальные сети Юзнет и Интернет позволили миллионам пользователей компьютеров подключиться к мировой информационной структуре. Компьютеры и сети будут демократизировать человеческие связи, каждый сможет заявить о своих идеях и интересах.
Участники международной конференции “Экология и религия”, прошедшей в 1994 г., сошлись во мнении, что загрязнение природной среды связано с духовным состоянием населения, можно сказать, служит его материальным воплощением. Только духовно здоровый человек способен сделать здоровой среду своего обитания и не разрушить ее, а значит, и самого себя. Истоки проблемы лежат в глубине практических вопросов и одними научно-техническими решениями, созданием различных комитетов и ведомств природу не сохранить. Основой становления экологически устойчивого общества может быть объединение внутренних — духовных и внешних — материальных реалий. Но сама по себе информатизация не означает обеспечение человечества экологической информацией и усвоение ее в той степени, которая изменит его мировоззрение. Информатизация представляет возможность создать интеллектуальную базу для перехода в ноосферу, но не тождественна интеллектуальной базе. О тождественности можно говорить, лишь работая с “оптимистическим сценарием”, а наука стремится учитывать все возможные варианты. Если люди пренебрегут вниманием к природной среде, информационный колосс рухнет.
Процесс экологизации сознания связан с глобальной информатизацией современного общества. Качественно новая информационная сфера создает предпосылку создания ноосферной действительности. На глазах разрушаются рамки старой информационной среды и рождается информационная среда будущего. За счет новой электронной техники общественное сознание превращается в планетарное по своей сути. Идет противоречивый процесс становления коллективного разума, и информационная среда и ноосфера будут совпадать все в большей степени. Но сам по себе процесс информатизации не дает гарантий, что коммуникационные каналы планеты заполнятся экологической информацией.
Необходимо обеспечить информационно-безопасное развитие цивилизации, без “негативных деформаций социально-информационных процессов, влияющих на глобальную безопасность развития, на выживание и развитие цивилизации в целом”. Только в соединении с экологизацией сознания информатизация поможет предотвратить экологическую катастрофу.
Новые технологии, расширяющие возможности обработки и понимания информации, всегда приводили к большим изменениям в развитии цивилизации. По убеждению многих философов и историков, печатный станок привел в действие силы, благодаря которым сформировались государства в их современным виде.
Фундаментальные культурные сдвиги рождены сменой ведущих типов коммуникации. Канадский ученый М. Макклюэн выделяет три ступени в развитии коммуникации. Это эпоха доминирования устной речи как средства коммуникации. Затем, после изобретения печатного станка И. Гутенбергом, утверждение опосредованного видения мира и триумф визуального восприятия. Но изобретение Гутенберга бледнеет перед разнообразием всех новых средств коммуникации и перед рождением нового компьютеризированного мира эпохи информации. Это эпоха синтеза “человека служащего” и “человека смотрящего” в результате победы электронной коммуникации.
В процессе социальной коммуникации любое содержание облекается в форму знаков или образов, которые всегда воплощаются через определенное средство (газету, радио, телесеть, банк данных). Поэтому канал передачи информации не менее важен, чем содержательная сторона коммуникации. Оба компонента зависят друг от друга и оказывают влияние на восприятие сообщения, а затем на действия индивида. Именно использование техники превращает межличностное общение в массовое.
СМК не знают демографических, социальных, национальных барьеров. Это находит отражение и в увеличении общности экологически мыслящих людей. У них разный возраст, профессия, национальность, доход, но их объединяет одна идея, которую с помощью коммуникации они осуществляют совместно или порознь, организованно или спонтанно.
Ряд постулатов, предложенных Гербертом Маршаллом Макклюэном, приобрели статус крылатых выражений, часто упоминаются не только учеными, но и журналистами, политиками. Его постулаты: “само средство — сообщение”. Вне каналов распространения содержание сообщения не рассматривается. Любое событие приобретает общественную важность не само по себе, а в связи с переданными СМК сообщениями о нем, с точностью, быстротой, широтой этой передачи. СК нашего времени — электронная техника — изменяет и перестраивает все формы социальной взаимозависимости. “Меняется все — вы, ваша семья, соседи, образование, работа, органы власти, ваши отношения с другими людьми, причем меняется в драматической форме”, — пишет Макклюэн.
“Глобальная деревня”. Современный человек живет не в “разделенных изолированных мирах”, а в “плюрализме миров и культур” одновременно. Электронная технология трансформирует индивидуализм, она навязывает человеку необходимость тотальной человеческой взаимозависимости. Открытие электромагнитных волн воссоздало “поле одновременности” во всей человеческой деятельности. “Человеческая семья” существует теперь в условиях “глобальной деревни”.
“Имплозия коммуникации” (взрыв внутрь) — в высшей степени характерный для современного мира процесс развития коммуникаций, сущность которого — предельно стремительное “взрывное” сжатие пространства, времени и информации. Будущая зеленая цивилизация, по Макклюэну, это “глобальная родоплеменная деревня”, где внешние цели человечества — экспансия в пространстве и времени — сменяются целями внутренними. Начались массовые поиски “личности в себе”. Современные СМК способствуют “взрыву” глубинных ценностей индивида.
“Средства коммуникации — «продолжение» физических органов и органов чувств человека”. Мы продолжили в пространстве нашу нервную систему, отменив тем самым и пространство, и время. В быстром темпе мы приближаемся к технологическому моделированию сознания, когда творческий процесс познания будет распространен на все человеческое общество. Мы соучаствуем в последствиях каждого нашего действия. Главная мысль Макклюэна — средства общения не только передают информацию, но и сами активно влияют на индивидуальное и общественное сознание.
Новые средства связи, на первый взгляд, бесконечно раздробляют общество. Но это не означает регресса, так как люди объединяются вновь на демократических началах как свободные личности, владеющие информацией.
“Медиа” в понимании Макклюэна — это технические посредники между природой и человеком. В целом ученый оптимистически говорит о будущем: он видит возвращение человеку его духовной сути в развитии “средств общения и понимания”.
В новом информационном обществе, спрогнозированном О. Тоффлером , потребность общества во все новой информации приводит к ускорению потока информации, к его пульсации. Разрушаются рамки старой информационной системы “второй волны” и рождается информационная сфера будущего. В советах корпорациям О. Тоффлер предупреждает крупный бизнес о возникновении новых ценностей, когда приоритетными становятся моральные, физиологические, эстетические факторы. Прежде массовые движения ставили перед собой преимущественно экономические цели. Но отказ от меркантильного подхода приводит человечество к новой форме общественной активности. Самое яркое ее выражение — экологические движения. Даже если крупные корпорации наполовину сократят свои прибыли, массовые движения будут расти, поскольку их корни находятся в психологической, культурной, политической областях, — пишет Тоффлер.
Для бизнеса это означает все большую враждебность внешнего окружения. Тоффлер предлагает коренную перестройку корпорации для гармонизации взаимоотношений с внешней средой.
Значение слова “корпорация”, употребленного Тоффлером, можно расширить до значения — “всевозможные корпорации, объединения людей, желающих отгородиться от других”.
За счет новой электронной техники общественное сознание превращается в планетарное по своей сути. Идет противоречивый процесс становления коллективного разума, который начался с перемен в информационной сфере. Информационная сфера и ноосфера со временем совпадают все больше.
Не стоит все же впадать в эйфорию, будучи ослепленными тем, что обещает нам эра информации. Сами по себе СМК не приведут людей к гармоничному ноосферному бытию. Все зависит от воли и выбора человека. СМК так и остаются средствами на пути создания ноосферы.
Несмотря на то, что мир стремительно включается в мировую компьютерную сеть, все же в данный момент самая массовая группа общения — это по-прежнему аудитории газет, телевидения и радио. Традиционные источники информации в чем-то конкурируют между собой, в чем-то дополняют друг друга. Радио и телевидение оперативнее газеты, но они не отменяют ее. Газета удобна тем, что дает возможность самостоятельно ориентироваться в информации и выбрать необходимую, вернуться к материалу и возобновить чтение практически в любой обстановке.
Глобальная экологическая проблема обострила интерес к общеобразовательным, специализированным, альтернативным публикациям и передачам. Все труднее становится дезинформировать такую аудиторию, которая получает “духовную продукцию” из самых различных источников, которая имеет широкие личностные горизонты и обогащенное массовое сознание.
Психологи и социологи обнаружили интересный феномен: “страх перед изоляцией”, который заставляет индивида примыкать к большинству. Опубликованные общественные опросы часто выдаются за общественное мнение, хотя само мнение скрыто от публики и выражается лишь в межличностном общении. Такое выявление настроений — не что иное, как манипулирование массовым сознанием.
Но добросовестно проведенные опросы в какой-то мере отражают реальные тенденции в перемене общественного настроения. В последнее время в прессе часто публикуются результаты независимых социологических исследований, содержащие характеристики уровня экологизации сознания населения, популяризации зеленых движений и другую подобную информацию. Все они дают представление о выросшей информированности людей, об увеличившейся аудитории экологической журналистики, о высокой степени включенности на уровне поведения различных социальных групп в экологическую сферу, об огромной заинтересованности аудитории в мероприятиях в этой сфере.
От взглядов людей, активности массовых экологических движений и правильной их направленности зависит все в большей степени судьба цивилизации. Появился такой действующий фактор, как мировое общественное мнение. Вокруг экологических ценностей существует единство взглядов во всем мире, и это формирующееся мировое мнение становится определяющим в международной и внутренней политике.
Аудитория СМК анонимна. Лицо свое показывает лишь в моменты “обратной связи”. Для прессы это письма и звонки читателей. Для телевидения и радио — сеансы прямого эфира, ток-шоу и прочие подобные мероприятия.
Журналисты узнают свою аудиторию с помощью специальных опросов. Но даже при этом коммуникатор не может увидеть или услышать тысячи, миллионы своих читателей, слушателей, зрителей. Он обращается к ним, представляя их мысленно.
Психолог Н.Н. Богомолова говорит о разобщенности аудитории в момент принятия сообщения. “Сообщения массовой коммуникации без стука входят в любой дом; воспринимают их, как правило, в семейном кругу, в обществе друзей и знакомых”. Окончательное мнение человек формирует, как правило, после обсуждения с другими людьми, компетентными, на его взгляд. “Кроме того, — пишет Богомолова, — для каждого имеет значение не только мнение значимых лиц, но и массовая реакция аудитории”. Эта боязнь изоляции, о которой уже говорилось выше, подмечена справедливо. Но тогда тем более трудно согласиться с выводом о разобщенности аудитории только по той причине, что зрители и читатели находятся в своих квартирах, в кругу домашних во время получения информации. Да, аудитория анонимна, она рассредоточена в пространстве (а при чтении и во времени), но говорить о ее разобщенности несправедливо. Сам факт, что люди чувствуют себя членами общества независимо от того, находятся они дома или едут на работу, говорит о глубокой связи каждого из нас с обществом. Чем глобальнее информация, которую мы воспринимаем, тем выше степень нашей сопричастности, вплоть для ощущения себя “гражданами мира”.
Практика современного общества дает многочисленные примеры объединения людей для решения глобальных вопросов. Экологи-энтузиасты чувствуют, что они в ответе за происходящие на планете (не только в их родных городах, странах) процессы. И ряды таких граждан мира быстро пополняются. Этому способствуют: расширение контактов и обмен информацией в мире, повышение информированности, а значит, активности людей, глубинные процессы информатизации, захватывающие все сферы жизни современного общества.
Исследователи воздействия прессы на общественное мнение называют два признака выделения объекта общественного мнения: его интерес для общества и дискуссионность. Экологическая проблема, и с этим никто не будет сегодня спорить, отвечает этим двум требованиям. Тревожный интерес общества к ней и публицистическая заостренность материалов по экологии обеспечивают этой проблеме центральное место в средствах массовой коммуникации.
Современный человек обладает весьма ограниченным индивидуальным опытом, но сложная меняющаяся действительность требует от него умения ориентироваться во многих процессах. СМК, приходящие на помощь, предоставляют довольно точную картину мира. Социологами, например, отмечено, что люди, никогда не выезжавшие из своей страны, имеют довольно верное представление о других странах. “Белые пятна” в общей картине знаний заполняются за счет воображения.
В процессе воображения таится и сила, и слабость общественного мнения, возможность его формирования на основе отдельных фрагментов действительности. Наглядно образное знание входит в структуру общественного мнения наряду с рациональным знанием. Оценка ситуации всегда включает знание.
В становлении экологического сознания особое значение имеет информированность. Но знание не всегда означает оценку и мнение. Поэтому роль СМК не ограничивается доставкой информации. Журналисты, пишущие на темы экологии, видят своей целью формирование у каждого культуры, основанной на понимании неразрывной связи человечества с биосферой.
Журналист, выбравший экологическую тему, должен осознавать свою ответственность. Публикация объективных данных о состоянии человека, организмов и растений в зонах промышленных воздействий влияет на политику министерств и предприятий, на настроения в обществе. Но всегда ли достоверны факты и компетентен автор? Алармирующие публикации, основанные на желании журналиста взбудоражить людей и привести к панике.
Экологическая проблема в СМК сводится к конфликту между героями и злодеями. Но время упрощений прошло. Без культурно-образовательной базы авторы алармирующих материалов выглядят как доморощенные экологисты, целиком поглощенные эмоциями.
Участники круглого стола на тему “Экология. Политика. Пресса” назвали три группы факторов, обеспечивающих публикациям максимальный эффект восприятия:
— близость информации читателям;
— ситуативность (отражение событий в их полноте);
— драматизм.
В этом смысле экология считается беспроигрышной темой, в аудиторию экологической журналистики входит каждый человек. Это действительно массовая, неспециализированная аудитория.
Природоохранная тематика в СМК стала многомернее: экология и экономика, экология и воспитание. Термин “экология” вместил в себя всю палитру отношений человека с миром (“экология ума”, “экология семьи”).
Без государственного контроля в этой сфере трудно обойтись. Информации об экологических экспертизах, о деятельности по созданию устойчивой модели развития трудно пробиться к телезрителю, она всегда уступает место другим экосообщениям, которые поданы сенсационно, с оттенком скандальности.
В российских телепрограммах очевидна никем практически не занятая ниша: ее должны занять регулярные дотируемые государством передачи по экологии. Таким образом, неорганизованный процесс экологического информирования и обучения людей приобретает на отечественном телевидении системность.
Особенностью последних лет стало привлечение внимания аудитории к наиболее острым характерным ситуациям. Успешное разрешение экологической ситуации превращает ее в наглядный пример, в факт общественного сознания. Можно говорить о символичности наиболее злободневных адресов. Положительный опыт экологически грамотных хозяйств вносит оптимистические ноты в тему, внушающую беспокойство.
В экологической прессе идет интенсивный обмен сообщениями, идеями, эмоциями. Журналисты берут на себя смелость прогнозировать развитие событий, хотя порой в их материалах недостает научного осмысления. Положение может исправить компетентный собеседник — ученый, который как носитель специализированного знания распространяет его до масштабов массового сознания.
Публикации последних лет на экологическую тему представляются все менее однозначными. Различные точки зрения, предлагаемые специалистами, привлекают внимание массовой аудитории. Но ей трудно порой сделать выбор, когда спорят хорошо подготовленные собеседники, и каждый — во всеоружии фактов и аргументации. Многие проблемы весьма противоречивы, имеют равенство аргументов, и поэтому их решение не может оказаться оптимальным лишь при учете мнений “за” и “против”... Существующий же подход, именуемый демократическим, лишь по видимости оказывается рациональным, а по сути таит в себе колоссальный заряд некомпетентности и дилетантизма, который вскоре “взорвется” своими негативными последствиями, заведя экоразвитие к экототалитаризму или анархизму.
С ростом степени информатизации будет существенно возрастать количество людей, участвующих в принятии социальных решений, и сами эти решения будут приниматься несравненно более оперативно, чем это имеет место на уровне демократии доинформационного общества.
Целенаправленное воздействие на формирование экологического сознания должно быть основано на знании взаимосвязей обыденного и теоретического уровней сознания. Попытки формировать мнение только на теоретическом, идеологическом уровнях малорезультативны, они не учитывают опыт, присутствующий в обыденных воззрениях людей.
Обыденное сознание обладает большой устойчивостью, самостоятельностью, которые нелегко поколебать. Оно консервативно, так как является главным регулятором человеческой практической деятельности. Под влиянием науки, философии оно интеллектуализируется, насыщается информацией, но главные каналы осмысления мира в обыденном сознании — практическая жизнь людей, окружающая среда, человеческие взаимоотношения. По сравнению с теоретическим сознанием обыденное представляется крайне неповоротливым, осторожным, но такова его природа, оно отвечает за повседневную практику. Ни при каких условиях оно не станет научным. Ему доступны главные постулаты науки, но не наука целиком. Стереотипы, привычки помогают оценивать большинство знакомых явлений, производить часть простых действий, освобождая наше сознание и уменьшая нагрузку на восприятие. Установка дает возможность выбирать тип поведения.
Формирование экологического общественного мнения подразумевает информированность индивида как необходимый этап. Мы уже отмечали, что в ходе осмысления содержания экологической информации человек формирует оценочные суждения. Установки и другие формы информации проходят долгий путь, прежде чем станут руководством к действиям.
Изменение стереотипов — конфликтный и болезненный процесс. Человеческая психика устроена так, что стремится избегать внутренних противоречий и изменяется лишь под мощным воздействием извне. Давление биосферы на человеческую общность является, бесспорно, решающим фактором, определяющим перемены в мировоззрении людей.
Сохраняемая в сознании человека информация “нуждается в постоянном обновлении, в непрерывном поступлении новых данных об изменении окружающей среды. Чем сложнее наши потребности, изменчивее среда, тем сильнее необходимость в текущей информации”, — подчеркивается в сборнике “Пресса и общественное мнение”.
“Всю поступающую информацию человек воспринимает так: 1.нужную; 2.ту, которая, возможно, пригодится; 3.ненужную и вредную. В механизм исключения ненужной информации входит отказ от восприятия, искажение ее, забывание. Установки, стереотипы и привычки помогают сортировать поступающую информацию”. Но и сами установки меняются под воздействием информации об окружающей среде. Таким образом, этот процесс — “улица с двусторонним движением”.
Аудитория накапливает экологическую информацию, полученную из различных источников, прослеживает согласованность в выборе событий и их анализе и только после этого меняет установки.
Работники масс-медиа должны учитывать психологические законы усвоения информации. Свежая информация, в том числе и с сопровождающими ее комментариями, дольше держится в памяти, и ей больше доверия, чем последующей информации на эту тему. Опровергать что-либо несравнимо труднее, чем сообщать в первый раз. Проще сформировать новую установку, чем изменить уже сложившуюся. Печальный опыт Чернобыля, когда власти перекрыли каналы правдивой информации, и дети играли в радиоактивных песочницах, а взрослые, поверив официальной версии событий, вышли на первомайскую демонстрацию в Киеве, доказывает, что тот, кто приносит сообщение первым, имеет все шансы завоевать доверие.
Исследования американской аудитории телевидения показали, что все большее число зрителей предпочитает информационные и образовательные передачи развлекательным. “Коммуникационная революция”, распространившая видеосредства, дала доступ к знаниям широким слоям населения. В США большая часть университетов использует видеосредства в учебном процессе. Кабельное телевидение подключается к обучению, привлекая качественные научно-познавательные программы (на CBS “Семестр восходящего солнца” и “Вселенная”). Сугубо информационная телекомпания CNN постоянно представляет программу, рассказывающую об экологических проектах завтрашнего дня: об экономных электромобилях, экологических жилищах. В Великобритании очень популярен телевизионный “Открытый университет”.
Согласно канадским исследованиям, там увлеченность научными передачами выше, чем спортивными. Похожая тенденция, исходя из отчета Комиссии европейских Сообществ, намечается в Западной Европе. Некоммерческие и “общественные” СМК многое делают для распространения общечеловеческих ценностей, предлагая передачи культурно-просветительского и учебно-образовательного характера. Существуют они не на доходы от рекламы, а на субсидии благотворительных фондов, организаций, пожертвования частных лиц и правительственные ассигнования.
Таким образом, практика СМИ и научные исследования показывают, что обыденное сознание не сможет стать научным, но обогащение его научными фактами и идеями благотворно. Снисходительное название “поп-наука”, подразумевающее научные статьи и передачи для массового неподготовленного потребителя информации, игнорирует специфику процесса формирования общественного мнения.
Пропагандистская роль, которой ограничиваются СМК, выпуская информацию и комментарии, означает именно распространение идей, а не создание их. Поэтому популяризация этих идей — главная проблема СМК. В сфере пропаганды принцип всеобщей связи явлений дает твердую основу — возможность связать природу с обществом, низшие ступени развития с высшими, “прошлое с будущим”.
Существует у “экологических СМК и специализированная аудитория. Она читает специальные экологические журналы, отличается устойчивым интересом к теме, систематическим потреблением информации. Но доля ее, в сравнении с массовой аудиторией, невелика.
В масштабах массовой аудитории тоже можно обнаружить некое подобие специализации. Телевидение и радио уже сейчас предлагают передачи, адресованные профессиям, возрастам. Существует ряд программ для детей и молодежи. Если рассмотреть эти программы в свете экологического воспитания, то стоит подчеркнуть: юная аудитория — самая благодарная. Учиться всегда легче, чем переучиваться, и ломка стереотипов проходит быстрее на ранних этапах человеческой жизни.
Откликаясь на экологическую проблему как самую злободневную, авторы телевизионных программ, не ограничиваясь одной образовательной функцией передач об окружающей среде, используют и эстетическую. Красота природы, животные в их естественном окружении, многообразные ландшафты Земли вызывают восхищение и любовь. Горожанин, лишенный общения с природой, приближается к ней с помощью телевидения. Эффект, производимый такими программами, заставляет усомниться в расхожем мнении, что телевидение развивает в людях пассивность, угнетает их воображение. Главное — это содержание передачи, которую они смотрят, а не тип средства коммуникации.
Алармирующие ролики тоже делают свое полезное дело. Конечно, сюжеты, снятые по заказу “Гринписа”, не настраивают на благостное расположение духа. Тревожны кадры о Земле, превращенной в пустыню, и ребенке, который выходит из дома экипированный подобно астронавту, об активистах движения, вступивших в неравную схватку с убийцами китов.
Совместно с просветительскими, эстетическими передачами алармирующие продвигают общественное мнение дальше на пути изменения стереотипов. Путь этот, несмотря на общий пессимистический фон, человечество проходит очень быстро. Уже подрастает поколение, которое объяснит старшим азы экологической грамоты. В моменты, когда происходит переворот в общественном сознании, дети отказываются повторять ошибки отцов, и новое поколение не воспринимает перечень традиционных установок, которыми руководствовались старшие. В этом смысле нарушается преемственность поколений.
Огромные перемены в общественном сознании в первую очередь — заслуга СМК, популяризовавших и донесших до массовой аудитории идеи ученых-экологов.

Развал СССР — причины и последствия

2010-02-13T01:27:00.000-08:00

В. И. Громов, Г. А. Васильев.
Развал СССР — причины и последствия.
Оглавление
1. Что мы имели в СССР. 1
2. Как разваливали СССР. 3
3. Последствия развала СССР. 9
4. Облик новой "русской" олигархии. 17
5. Не сдаваться! 22
Москва, 1998
Главной темой книги стала величайшая трагедия XX века — развал великой державы — Союза Советских Социалистических республик.
Авторы предоставляют право свободного копирования и распространения этой книги в неизменном виде — для всех желающих! Авторы ищут спонсоров и заинтересованных лиц для издания этой книги.
Наш E-Mail: new_idea@windoms.sitek.net
Наши адреса в Интернет:
http://ussr.da.ru
http://www.geocities.com/Athens/Academy/9997/
http://members.tripod.com/~new_idea/
1. Что мы имели в СССР.
Как бы ни старались угодные режиму СМИ умалить роль и значение Советской власти, забыть все хорошее и вытащить на белый свет мрачные страницы истории, подавая их в извращенном, усугубленном виде, им не вызвать в народе отвращение к Великому Октябрю, к СССР. Слишком велики завоевания Октября и социализма, и ничто не затмит их во всем мире. Они прошли через жизнь поколений и каждой Советской семьи.
Теперь давайте подробнее рассмотрим, что люди имели в СССР, и что они теперь потеряли.
1. Мы имели товарищеское, братское общество. Мы имели могучее, гордое, ни от кого не зависимое государство. Мы имели уверенность и надежду на еще лучшую жизнь. Нынешние правители забыли и даже не произносят слова, на которых стояла наша жизнь: работа, справедливость. Нельзя сегодня не сказать, как настойчиво работало Советское правительство, укрепляя мощь страны, и повышая благосостояние народа.
2. Мы имели все, что необходимо трудовому народу для нормальной человеческой жизни. Прежде всего — это гарантированная работа по призванию и желанию и та, которая нужны была стране. Мы регулярно получали два раза в месяц заработную плату, и мысли не возникало, что зарплата может быть задержана. Имели доступное бесплатное жилье, бесплатное образование (высочайшего уровня), бесплатное медицинское обслуживание, санатории, профилактории, дома отдыха, пионерлагеря, турбазы...
3. СССР, при всех трудностях его истории, обеспечил тип жизни, который гарантировал сохранение каждого народа, даже самого малого. Здесь не было ни национальной ассимиляции, ни апартеида, ни невыносимой социальной и культурной дискриминации. Разделенные народы утратили эти гарантии ради мифических благ обособленности и открытости Западу. Участь многих из них, если так пойдет дело — исчезнуть с лица Земли.
4. СССР исключал возникновение в нем внутреннего "третьего мира". Разрушение союза, основанного на принципе общей исторической судьбы, немедленно привело к региональному и национальному экономическому расслоению и "сбросу" кризиса в "слабые" регионы с их быстрым обеднением. Сила рынка и корыстолюбие компрадорской буржуазии таковы, что никакая "суверенизация" не спасет от крайне невыгодных отношений с сильными партнерами. Политика реформаторов неизбежно ведет к отношениям типа "первый мир — третий мир" внутри России, которая сама в целом станет, в самом лучшем случае, частью "третьего мира" по отношению к Западу.
5. СССР был единственной в мире страной, самодостаточной по минеральным, экологическим и человеческим ресурсам. Эта целостность придавала народному хозяйству СССР огромную эффективность. Разрушение СССР ввергло в разруху все народы без исключения. Все они утратили экономическую независимость, восстановления которой постараются не допустить мировые конкуренты.
6. СССР обеспечил своим гражданам жизнь в условиях реальной правовой защищенности и, по международным меркам, высокой надежности и безопасности. Советский человек жил, не видя оружия, ОМОНа с собаками и даже резиновой дубинки. Развал СССР создал совершенно новую систему угроз и опасностей для граждан — с одновременным возникновением жестоких полицейских государств.
7. Союзное государство СССР сняло с народов огромное бремя по созданию каждым народом собственной бюрократической надстройки, содержание которой не только требует огромных затрат, но и деформирует общество. Сегодня под лозунгами "дебюрократизации" на землях СССР возник чудовищный по масштабам чиновничий аппарат со всеми его атрибутами, включая коррупцию. Две сотни "своих" посольств внутри СССР и четыре сотни за границей! Эффективность чиновничества (объем реальных функций, выполняемых одним работником аппарата) снизилась по сравнению с СССР в десятки раз. Такого груза не может выдержать даже здоровая экономика.
8. В СССР была создана самая эффективная система сельского хозяйства.
Сельское хозяйство страны накануне первого пятилетнего плана представляло собой 25 000 000 мелких крестьянских хозяйств (дворов), базирующихся на ручном труде! Но было создано крупнейшее высокомеханизированное сельскохозяйственное производство с человеческими отношениями. Валовая продукция Советского села по сравнению с 1913 г. за 60 лет, например, возросла в 4,4 раза, а энерговооруженность труда — в 36 раз!!! И СССР (этого нельзя забывать) занял одно из первых мест в мире по производству сельской продукции:
2-е — в мировом производстве и 1-e — в Европе. Советский Союз производил больше любой другой страны мира пшеницы, ржи, ячменя, сахарной свеклы, картофеля, молока. В 1954-1961 гг. в СССР были самые высокие в мире среднегодовые темпы роста сельхозпродукции — 6 процентов, тогда как в США — 1,8 процента, Франции — 4 процента, ФРГ — 3,2 процента и т.д.
Сельское хозяйство, когда им занимались серьезно, развивалось динамично. СССР в 1979 г. производил 930 кг зерна на душу населения (а в 1913 г. было всего 250 кг!). В 1976 г. в Союзе был собран рекордный урожай зерна — 224 миллиона тонн. За 60 лет производительность труда в Советской деревне возросла в 6 раз!
Развивалось и животноводство. На 1.01.1966 г., например, в Советском Союзе насчитывалось 93,4 миллиона голов крупного рогатого скота (в 1916 г. — 58,4 миллиона), 40,1 миллиона голов коров в том числе (1916 г. — 28,8 миллиона), 59,5 миллиона свиней (1916 г. — 23 миллиона), 135,3 миллиона овец и коз (1916 г. — 89,7 миллиона голов).
Наконец, может быть, самое важное в Советском реформировании села: был невероятно облегчен тяжелейший труд крестьянина России — он сел на трактор, на комбайн, на автомобиль, освоил другие машины.
Английский исследователь С. Милли, автор интересной энциклопедической книги "Люди, машины и история", вышедшей в 1965 г. (у нас — в 1970 г.), трезво оценил успехи Советов: "Тракторов и комбайнов в царской России не делали. К 1936 году Советский Союз занял по выпуску и тех и других первое место в мире" (!). Он же подчеркивал: "...в 1936 году средняя производительность трактора в Советском Союзе составляла 1210 акров по сравнению с 225 акрами в Соединенных Штатах. Это означало, что в Соединенных Штатах, тракторный парк которых был в 4 раза больше, было обработано всего 350 миллионов эквивалентных акров пахоты, тогда как в Советском Союзе эта цифра составила почти 600 миллионов акров" (в 1,7 раза больше)!
9. Величайшее достижение Советского периода — планово-командная экономика. С другой экономикой такого успеха не было бы.
10. Ошеломляющим достижением Советской власти было увеличение продолжительности жизни россиян: если в 1896-1897 гг. она составляла для лиц обоего пола всего 32 года (женщины — 33), то уже в 1938-1939 гг. — 47 лет (женщины — 50), а в 1970-1972 гг. — 70 лет (женщины — 74). То есть Советы увеличили продолжительность жизни в 2 раза. Кажется парадоксом, но в период Советской власти медики интересовались в детсадах и в санаториях, насколько человек прибавил (!) в весе. Для этого были основания: по сравнению с самым "сытным" 1913 г. к 60-летию революции потребление основных продуктов на душу населения увеличилось довольно резко; мяса — 55 кг (1913 г. — 29 кг), молока — 315 (1913 г. — 154), яиц — 202 (1913 г. — 48 шт.), рыбы — 18,5 кг (1913 г. — 6,7), сахара — 40,4 (1913 г. — 8,1 кг, в 5 раз меньше!), овощей — 87 кг (1913 г. — 40 кг). Забывать все это — значит оскорблять нашего крестьянина, наш народ и его Советское правительство!
11. Можно добавить еще следующее: уверенность в будущем. У нас она была, на Западе нет ее у человека.
2. Как разваливали СССР.
В период между избранием Горбачева на пост Генерального секретаря ЦК КПСС в 1985 году и расстрелом "Белого дома" по приказу Ельцина в октябре 1993 года произошла совокупность событий, в результате которых был разгромлен коммунистический социальный строй, сложившийся в Советском Союзе благодаря Великой Октябрьской революции 1917 года. Поэтому, эти события можно назвать словами "Советская контрреволюция".
В западной идеологии и пропаганде Советская контрреволюция изображается обычно так, будто Советский социальный строй (коммунизм) рухнул в силу своей внутренней несостоятельности, будто он изжил себя сам по себе, будто Советские люди сами (на своем жизненном опыте) пришли к мысли о необходимости отказа от коммунизма и перехода к капитализму. В России эта концепция принята как нечто само собой разумеющееся. И это не просто по недомыслию (хотя и недомыслие тут имеет место). Разгром Советского коммунизма еще не завершился полностью. У западных организаторов и российских исполнителей Советской контрреволюции еще нет стопроцентной уверенности в том, что с коммунизмом в России покончено навсегда. Сокрытие истины относительно сущности Советской контрреволюции еще остается важнейшей задачей ее идеологов и апологетов. А Советским (и затем российским) исполнителям контрреволюции к тому же хочется выглядеть благородными освободителями Советских людей и прочего человечества от гнета и ужасов некоего коммунистического зла, а не послушными марионетками западных хозяев и не добровольными предателями великих исторических завоеваний, достигнутых их соотечественниками и предшественниками ценой колоссальных усилий и жертв.
Детальное научное исследование Советской контрреволюции станет задачей для ученых будущего, когда остынут страсти, и кто-то сможет приоткрыть завесу идеологической лжи, скрывающую социальную сущность этой исторической трагедии. А сейчас ограничимся лишь некоторыми соображениями относительно того направления, по которому должна двигаться стремящаяся к истине мысль.
Советская контрреволюция была порождена комплексом факторов как внешнего, так и внутреннего, как объективного, так и субъективного характера. Чтобы установить, какие именно факторы и какую именно роль сыграли в ней, необходимо, прежде всего, четко выделить ее из потока конкретно-исторических событий, установить ее временные и событийные границы. Надо установить образующие ее конкретные действия людей и установить, что именно связало эти действия в единое целое, в одно сложное совместное действие множества различных людей. Общим для всех этих действий было то, что они так или иначе разрушали социальный строй страны, разрушали реальный Советский коммунизм. И именно эта их антикоммунистическая направленность объединяла их в огромное единое историческое действие, имевшее результатом разгром Советского коммунизма.
Но чтобы выполнить эту задачу, необходимо точно знать, в чем именно заключалась коммунистическая социальная организация (социальный строй) Советского общества.
Основу Советского общества составляли организация системы власти и управления, и ее положение в социальной организации общества в целом. Эта система пронизывала все общество во всех жизненно важных измерениях и на всех уровнях социальной иерархии, начиная с ее вершины и кончая первичными рабочими коллективами. Можно сказать, что коммунистическое общество в Советском Союзе было государственно-организованное человеческое объединение. Более того, тут следует говорить даже не просто о государственности, а о сверхгосударственности. А основу, ядро, стержень, скелет и голову этой сверхгосударственности образовал социальный феномен, который называли словом "партия", но который на самом деле не был партией в смысле привычных политических партий Запада. Он лишь имел подобие партии, имел какие-то генетические источники в партии. Но фактически он был явлением качественно иного рода.
Начало Советской контрреволюции следует отнести к тому моменту Советской истории, когда начали сознательно разрушать Советскую систему власти и управления и еще, точнее говоря, когда начали разрушать аппарат КПСС. И началось это вскоре после избрания Горбачева Генеральным секретарем ЦК КПСС. Началось по инициативе Горбачева и было поддержано высшим партийным руководством и его идеологическими холуями. Началось с вершины власти. Началось изнутри системы власти, то есть из самых глубин базиса коммунистической социальной организации. А завершение Советской контрреволюции произошло уже при Ельцине, когда была ликвидирована КПСС и по приказу Ельцина были расстреляны жалкие остатки Советской государственности. Советская контрреволюция хронологически и по составу образующих ее событий заключена в эти рамки. Относить ее начало в более отдаленное прошлое (а ее относят даже к временам Хрущева), а окончание — в годы после расстрела "Белого дома", значит, растворять ее в более обширном историческом потоке и искажать тем самым ее социальную сущность. События, предшествовавшие началу деятельности Горбачева по разрушению КПСС и так или иначе связанные с этим, сыграли роль условий и предпосылок контрреволюции, а все события, произошедшие после прихода Ельцина к высшей власти в России и расстрела "Белого дома", явились неизбежными следствиями уже совершившейся контрреволюции. Здание Советского общества как общества коммунистического рухнуло как следствие того, что был разрушен его социальный фундамент.
Советская контрреволюция есть явление внутренней жизни Советского Союза и затем (после распада последнего) — России. Естественно, раз она произошла, она имела на то основания в самом Советском обществе. Эти основания можно разделить на объективные и субъективные. Из объективных факторов отметим два — расслоение Советского общества и назревание кризиса.
Вопреки марксистскому учению о бесклассовости коммунистического общества в реальном Советском обществе с самого начала наметилось расслоение населения на социальные классы, занимающие различное положение в структуре общества, и соответственно обладающие различными возможностями в распределении жизненных благ. Неравенство в этом отношении было не каким-то уклонением от неких "правильных" норм, предписанных классиками марксизма, а проявлением объективных законов социального бытия. К концу брежневского периода классовое расслоение Советского общества достигло высокого уровня. Стала очевидной тенденция к снижению вертикальной динамики населения, то есть сокращались возможности перехода из одних слоев в слои более высокого уровня. Представители высших слоев редко стали опускаться в низшие слои. Они имели разнообразные привилегии сравнительно с низшими слоями и возможности приобретать жизненные блага благодаря своему положению в обществе. Они были хозяевами общества. Ничто не угрожало их привилегированному положению. Они имели такие гарантии своего положения, которым могли завидовать привилегированные слои западных стран. Они имели блага без риска потери, без особых усилий и забот.
А между тем произошло нечто такое, что находится в явном несоответствии с социальными законами и даже со здравым смыслом. Те Советские люди, которые стали активными идеологами и деятелями контрреволюции, как правило, были выходцами из высших слоев общества, принадлежали к его привилегированной части, занимали в нем высокие посты (достаточно назвать Горбачева, Яковлева, Ельцина), принадлежали к идеологической и культурной элите. Они поднялись в высшие слои за счет Советской системы, в ней добились успехов, сделали карьеру. Согласно социальным законам они по своему положению в обществе должны были быть опорой этого общества, его апологетами и защитниками. А они ринулись разрушать его, превзойдя на этом пути диссидентов, критиков режима, самых отъявленных антикоммунистов Запада. Они начали с остервенением рубить сук, на котором сидели. Почему?! Никаких объективных факторов в социальной организации Советского общества не было. Очевидно, вступили в силу факторы, действовавшие извне Советского общества, причем действовавшие как факторы, породившие в нем определенное идейное, моральное и психологическое состояние населения, то есть как факторы субъективные.
Не следует забывать о том, что сразу после окончания второй мировой войны началась холодная война западного мира, возглавляемого США, против Советского блока, возглавляемого Советским Союзом. Нас все время душили, как сейчас блокадой душат Кубу и Ирак, создавая им невыносимые условия для существования. Теперь общеизвестно, что основным оружием в холодной войне были средства воздействия на идейное, моральное и психическое состояние Советских людей. И надо признать, что это воздействие было весьма эффективным. Особенно сильным оно было в отношении самой социально активной части высших и средних слоев Советского общества, включая правящую и идеологическую элиту.
Холодная война США против СССР велась сразу по многим фронтам: идеологический (подрывная пропаганда, система идеологических диверсий); политический (отказ от нормализации Советско-американских отношений); экономический (система экономических санкций и дискриминаций, эмбарго, бойкот, технологическая война против СССР и др.). Психологическая война — это также подрывная деятельность средств массовой информации стран Запада. О масштабах подрывной деятельности средств массовой информации США свидетельствуют такие данные. Американское информационное агентство ЮСИА имеет 214 представительств в 129 странах мира. Оно ежедневно снабжает пропагандистским материалом примерно 18 тыс. газет и более 5 тыс. радиостанций. Пентагону принадлежит 250 радиостанций и десятки телецентров, разбросанных по всему миру. Он издает свыше тысячи газет, около 400 журналов.
Бывший директор ЦРУ, Аллен Даллес (1893 — 1969) в своем "Плане разгрома Советского Союза и России" писал: "Посеяв в Советском союзе хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности верить. Как? Мы найдем своих единомышленников... своих союзников и помощников в самой России. Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного на земле народа, окончательного, необратимого угасания его самосознания... Литература, театры, кино — все будет изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства. Мы будем всячески поддерживать и поднимать так называемых творцов, которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства — словом всякой безнравственности. В управлении государством мы создадим неразбериху... Мы незаметно будем способствовать самодурству чиновников, взяточников, беспринципности. Бюрократизм и волокита будут возводиться в добродетель... Честность и порядочность будут осмеиваться и никому не станут нужны, превратятся в пережиток прошлого. Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркомания, животный страх друг перед другом и беззастенчивость, предательство, национализм и вражду народов, и прежде всего вражду и ненависть к русскому народу, — все это мы будем ловко и незаметно культивировать, все это расцветет махровым цветом. И лишь немногие, очень немногие, будут догадываться или даже понимать что происходит. Но таких людей мы поставим в беспомощное положение, превратим в посмешище, найдем способ оболгать, объявить отбросами общества..." Как видим, план врагов человечества реализовался с потрясающей точностью.
Холодная война длилась сорок лет до начала Советской контрреволюции — срок более чем достаточный для того, чтобы правящая и идеологическая элита, которой предстояло стать основной силой и опорой контрреволюции, подверглась моральному и идейному разложению. Она стала прозападно настроенной и возжаждала иметь для себя западные жизненные блага, сохраняя то, что уже имела. Этот фактор послужил одним из важнейших условий успеха контрреволюции. Но сам по себе он не порождал никаких намерений и планов осуществить контрреволюцию на деле. Для этого не было других условий. Чтобы это условие вступило в силу, контрреволюция должна была быть развязанной каким-то образом, причем безопасным для этой категории граждан. Каким — об этом еще не знал никто вплоть до того момента, когда контрреволюция уже достигла стадии очевидности, когда было дано разрешение на нее с вершины власти. И даже более того, последовал призыв к ней и поданы примеры не только ненаказуемого антикоммунистического поведения, но даже поощряемого.
Вторым, важнейшим фактором Советской контрреволюции, стала ситуация сложившаяся к концу шестидесятых годов в экономике Советского Союза, получившая название "застоя". В сравнении с процветавшей в те годы экономикой западных стран этот фактор вносил свой вклад в умонастроения Советских людей, подогреваемые западной пропагандой. Советские люди, разуверившиеся в скором приходе коммунистического изобилия ("по потребности"), стали видеть земной коммунистический рай на Западе. Этот фактор стал одним из условий успеха будущей (для тех лет) контрреволюции.
Коммунистическое общество считалось бескризисным не только лидерами и идеологами коммунистических стран, но и лидерами и идеологами стран западных, то есть и антикоммунистами, и антисоветчиками. И это убеждение было бы верным, если бы никаких других кризисов, кроме кризисов капиталистических, в природе не происходило. Советское общество было бескризисным в том смысле, что в нем были исключены капиталистические экономические кризисы, ибо оно было обществом не капиталистическим, а иного типа. Но это не избавляло его от кризисов иного рода. Всякое общество, так или иначе, переживает кризисные ситуации, соответствующие его природе. В Советском обществе назревал кризис, но кризис специфически коммунистический, первый в истории кризис такого рода. В силу того, что отсутствовало и даже фактически было запрещено научное понимание Советского общества, согласно которому складывавшееся положение можно было бы оценить как предкризисное, приближение кризиса просто проглядели, не заметили и не захотели замечать.
Это положение стали рассматривать как показатель несостоятельности коммунистической экономики. Процветание же экономики на Западе стали приписывать исключительно капитализму. Причем такое понимание возникло вовсе не спонтанно, а было навязано извне Советского общества западной идеологией и пропагандой. Последняя имела в Советском Союзе колоссальный успех, поскольку начисто отсутствовало научное понимание не только своего, Советского социального строя, включая экономику, но и западного социального строя, а также, поскольку к этому времени западная система ценностей почти полностью вытеснила систему коммунистических ценностей в массах Советского населения, в особенности и в первую очередь в его высших и близких к высшим слоях.
Что на самом деле имело место в Советском Союзе в эти годы? Советский Союз превратился во вторую сверхдержаву планеты отнюдь не за счет экономической несостоятельности коммунизма и застоя, а, наоборот, за счет необычайно интенсивного развития. Только одни проглядели его вследствие самоослепления, а другие умышленно сфальсифицировали, изобразив как провал. В послевоенные годы население Советского Союза выросло на сто миллионов человек! Повысился жизненный уровень. Выросли потребности людей. Теперь речь шла не просто о хлебе и какой-то крыше над головой, а о комнатах, квартирах, телевизорах, холодильниках, мотоциклах, автомашинах и т.д. И страна, так или иначе, делала колоссально много, чтобы жить на достаточно высоком уровне.
В послевоенные годы буквально в десятки раз увеличилось число предприятий, учреждений, организаций, произошло усложнение общества в таких масштабах и с такой скоростью, которой никогда до этого не было в истории человечества для объединения таких огромных размеров, каким был Советский Союз. Усложнились все аспекты жизни общества: образование, культура, коммуникации, международные отношения и т.д. Естественно, назрели проблемы и возникли трудности, с которыми уже нельзя было должным образом справляться прежними средствами. В стране стала назревать кризисная ситуация. Но какой именно кризис назревал? И как осознавалась эта угроза Советскими лидерами и идеологами?
Сущность надвигавшегося кризиса заключалась в том, что сложившаяся и нормально функционировавшая до этого система власти и управления Советского общества стала неадекватной новым условиям. И по мере прогресса общества степень неадекватности все более возрастала. Этот процесс можно было остановить, то есть предотвратить кризисный взрыв или смягчить его. Его можно было преодолеть теми средствами, которыми Советское общество располагало, то есть средствами коммунистическими. При этом не требовалась никакая перестройка социальной системы. Наоборот, необходимо и достаточно было усовершенствование именно коммунистической социальной организации. Необходимо было увеличить аппарат власти и управления, особенно партийный аппарат. Он был уже слишком мал для возросшего числа объектов, подлежащих управлению и усложнившейся структуре общества, а также усложнившимся условиям управления. Необходимо было усилить систему планирования и ввести более строгий контроль за выполнением планов. Необходимо было повысить квалификацию работников системы власти и управления именно как работников коммунистической системы, разрабатывать экономическую теорию именно для этой системы, усилить централизацию экономики и управления ею и т.д. Короче говоря, надо было идти по пути усиления и усовершенствования всего того, что в западной идеологии и пропаганде подвергалось критике и осмеянию именно потому, что это фактически работало и могло позволить Советскому Союзу преодолеть трудности. Но Советские руководители и их идеологические холуи поступили как раз наоборот. Они ринулись в "перестройку", гибельность которой была очевидна заранее. "Перестройка" развязала кризис, который стал всеобъемлющим, охватив все сферы общества. К чему это привело, всем хорошо известно.
Почему высшее Советское руководство во главе с Горбачевым поступило так? Можно ли это объяснить только глупостью, тем, что не ведали, что творили, руководствуясь добрыми намерениями? Думаем, что нет. Объяснить этот феномен, игнорируя внешние факторы, невозможно. При всех недостатках того состояния Советского общества накануне контрреволюции в нем сама по себе не назрела никакая потребность в ослаблении и разрушении государственности, в разрушении экономической системы и прочих жизненно важных сфер общества. И идеи такого рода не владели умами и чувствами достаточно значительных и влиятельных слоев общества. Все это пришло и охватило страну, как внезапная эпидемия или природная катастрофа, лишь на основе свершившейся контрреволюции, как ее следствия.
Обратимся к внутреннему субъективному аспекту — к идейному и психологическому состоянию Советского населения. Оно определялось условиями жизни, воспитанием, образованием, идеологией и пропагандой. Оказывал влияние и Запад (ведь шла холодная война!), но до определенного момента, влияние внутренних факторов доминировало. И каким бы ни было недовольство населения отдельными явлениями Советской жизни (нет такого общества, в котором все и всегда довольны всем!), даже мысли не возникало о ликвидации Советской социальной организации. Ее достоинства еще ощущались старшими поколениями на своем опыте, а молодежь не имела источников для другой идеологии, чтобы можно было говорить о внутреннем переломе. Даже диссиденты и критики Советского строя не выдвигали лозунгов свержения коммунизма. И организации, способные возбудить массы на это, были немыслимы, всякие намеки на это искоренялись, и поддержки в массах не могло быть никакой.
Советская контрреволюция не может быть научно объяснена, если не принимать во внимание внешние факторы, ибо она была задумана и спланирована на Западе, и навязана Советским людям со стороны Запада. Ее совершили Советские люди. Но их побудили на это силы Запада. Ими манипулировали силы Запада. Это была эпохального и глобального масштаба операция, лишь принявшая форму локально-советского социального переворота. Разумеется, это произошло не сразу. Не надо забывать, что сразу после второй мировой войны началась холодная война, которая длилась почти полвека, война нового типа, по своим масштабам и последствиям превзошедшая все прочие войны в истории человечества. В самом ее начале ставилась задача лишь ограничивать Советский Союз, сдерживать его мировые претензии, всячески дискредитировать и ослаблять. В ходе ее были испробованы самые разнообразные средства. Инициаторы ее начали эту войну нового типа, поскольку решили, что победить Советский Союз в привычной "горячей" войне невозможно. И лишь в конце ее, убедившись в том, что и идеологически-пропагандистское воздействие на Советское население не имеет желаемого результата, стратеги холодной войны использовали подходящий случай и осуществили диверсионную операцию, принявшую форму контрреволюции. Советская контрреволюция явилась завершающей операцией Запада в холодной войне против Советского Союза. Именно эта сознательная и заранее запланированная операция объединила различные факторы воедино и направила их совокупное действие в одну точку.
Деятели холодной войны с самого начала изучали Советскую систему власти и управления, особенно высшее руководство страны. Они самым тщательным образом изучали структуру Советской государственности, партийный аппарат, центральный партийный аппарат, ЦК КПСС, Политбюро и лично работников аппарата власти. Но основное внимание в течение длительного времени (пожалуй, до конца семидесятых годов) было направлено на идеологическую и психологическую обработку широких слоев населения и создание прозападно ориентированной массы Советских граждан, фактически игравших роль пятой колонны Запада и занимавшихся (вольно или невольно) идейно-моральным разложением Советского населения (не говоря уже о прочих функциях). Так было создано диссидентское движение. Одним словом, основная работа велась по линии разрушения Советского общества "снизу". Тут были достигнуты серьезные успехи, ставшие одним из факторов будущей контрреволюции. Но они были не настолько значительными, чтобы привести Советское общество к краху.
К концу семидесятых годов западные деятели холодной войны поняли это. И поняли, что основу Советского коммунизма образует его система власти, а в ней — партийный аппарат. Изучив досконально структуру партийного аппарата, характер отношений сотрудников в нем, их психологию и квалификацию, способ отбора и прочие его черты, деятели холодной войны пришли к выводу, что разрушить Советское общество можно только "сверху", разрушив его государственность, а для разрушения последней необходимо и достаточно разрушить партийный аппарат, начав это разрушение с самого высшего уровня. Такая возможность представилась, когда начался кризис высшего уровня власти в связи с запредельным постарением (можно сказать, одряхлением) Политбюро ЦК КПСС (последние годы Брежнева, годы Андропова и Черненко). В это время командование западных сил холодной войны выработало совершенно определенный план завершения войны: захватить высшую власть Советского Союза в свои руки, проведя на пост Генерального секретаря ЦК КПСС "своего" человека, вынудить его разрушить аппарат КПСС и осуществить преобразования, которые должны породить цепную реакцию распада всего Советского общества. Такой план стал реальным лишь постольку, поскольку такой "свой" человек на эту роль уже имелся: Горбачев. Проведение Горбачева на пост Генерального секретаря ЦК КПСС было фактически первой операцией в составе грандиозной операции по осуществлению Советской контрреволюции. Горбачев вполне оправдал расчеты своих западных манипуляторов. И даже превзошел их.
Горбачевское руководство сознательно повело политику, которую можно называть предательской. Это было явное предательство! Причем по условиям системы, если предательство совершено на верху системы власти, то это может разрушить все общество. Так оно и произошло.
Если припомнить то, что конкретно делал Горбачев, то без особых усилий станет очевидно, что вся его деятельность была планомерным и преднамеренным разрушением партийного аппарата КПСС. В те годы шутили по этому поводу: в Советском Союзе осуществляется разгром КПСС под руководством... КПСС. И это было на самом деле так. Но это было не шуточное развлечение, а великая историческая трагедия. Эту деятельность высшего руководства КПСС по разрушению основы Советского общества Советские люди завершили уже под руководством Ельцина, который просто запретил КПСС. А глава партии Горбачев покорно подписал бумагу о самоликвидации ЦК партии, хотя по всем законам поведения обязан был призвать партию к сопротивлению. После этого процесс разрушения всей системы Советской государственности пошел с поразительной быстротой. И молниеносно рухнуло все общество: первичные коллективы, экономика, идеология, культура и т.д. Такое никак не могло случиться неким естественным путем. Такое стало возможно лишь постольку, поскольку разгром Советской государственности был осуществлен самими ее руководителями под диктовку западных манипуляторов.
СССР разрушили сверху и извне. Искусственно разрушили. В истории немало было случаев, когда более совершенная социальная система разрушалась более сильными врагами. В этом ничего исключительного нет. А изображать дело так, что коммунистическая система изжила себя, — это чепуха. В Советский период Россия добилась успехов, каких никогда в истории человечества нигде не было.
Некоторые западные авторы называли Советскую контрреволюцию бархатной. В западной и российской прозападной пропаганде "объясняли" (и до сих пор "объясняют") этот феномен отсутствия у Советского коммунизма массовых и серьезных защитников некой ненавистью Советских людей к коммунизму, якобы страдавших под игом этого чудовищного тоталитаризма, стремлением к освобождению от этого гнета и т.п. Это "объяснение" не имеет ничего общего с реальностью. Чтобы дать научное объяснение этого феномена, необходимо научное понимание сущности коммунистической организации Советского общества и характера самой контрреволюции как военной (в смысле холодной войны) операции.
Если даже допустить, что Горбачев был ранее как-то вовлечен в деятельность западных секретных служб, занимавшихся подрывной деятельностью в Советском Союзе, и что какие-то лица из Советского руководства и идеологической элиты были агентурой этих служб, Советское политическое и идеологическое руководство просто не отдавало себе отчета в том, на какой путь оно направляло страну и к каким последствиям должна была привести их деятельность. Многие были уверены в незыблемости социального строя страны. Даже сам Горбачев сначала публично заявлял лишь об усовершенствовании этого строя (о "социализме с человеческим лицом"). Многие активные участники процесса сделали карьеру вместе с горбачевским руководством и благодаря участию в его политическом курсе. Они воспринимали горбачевскую "перестройку" просто как условие своего личного успеха, наплевав на всякую гражданскую ответственность за это, — по самим условиям образования, воспитания, отбора в систему власти и функционирования в ней, они поступали как обычные карьеристы. Прочая масса чиновников всех сортов осуществляла разрушение коммунизма как исполнение своих рутинных функций, внося в свою работу коррективы в духе новых установок. Контрреволюция не сразу обнаружила свою социальную натуру. Каждое мероприятие по отдельности не выглядело как контрреволюция, а их связь не обнаруживала себя очевидным образом. Контрреволюция сначала происходила как совокупность сравнительно мелких преобразований, внутри партийного аппарата, причем на высшем уровне. Если при этом и имела место какая-то борьба, она не выходила за рамки партийного аппарата. Мероприятия, в совокупности осуществлявшие контрреволюцию, постепенно сверху спускались в партийный аппарат низших инстанций и постепенно охватывали всю систему власти.
Инициаторы и активные деятели контрреволюции не сразу открыто заявили о своих намерениях. Сначала они еще клялись в верности коммунизму, обещая лишь улучшения. Потом заговорили о "перестройке" социально-политической системы, наконец — о решительном отказе от коммунизма. Добавим к этому фактор западного идеологического давления. Что касается масс населения, они по своему положению в обществе воспринимали действия своей власти как новый курс, не ведущий к краху общества. Когда до этого процесс дошел и массы стали что-то осознавать, контрреволюция уже совершилась. Они ее просто проглядели.
И опять-таки не надо забывать о том, что почти полвека шла мощнейшая антикоммунистическая пропаганда со стороны Запада, подхваченная и усиленная внутренними силами контрреволюции. В течение многих лет осуществлялось идеологическое оглупление Советского населения и преднамеренное моральное разложение всех слоев общества путем навязывания западной системы ценностей, органически чуждой Советскому обществу как обществу коммунистическому. Широкие слои населения были деморализованы, впали в состояние идейной и психологической растерянности и стали в высшей степени подверженными современным средствам манипулирования ими.
О том, что Советская контрреволюция была спланирована на Западе и осуществлена силами самих Советских правителей и их идеологических слуг как диверсионная операция холодной войны, свидетельствует и то, какой социальный строй установился в стране вследствие ее. Если даже допустить, будто коммунистический социальный строй в Советском Союзе рухнул в силу своей внутренней несостоятельности (что есть идеологическая ложь!), из этого никак не следует, что в результате его краха на его место должен был прийти социальный строй западного образца. Последний стал навязываться Советскому населению "сверху" и искусственно, причем вопреки интересам народа и с очевидными катастрофическими последствиями для страны. Фактически это было навязывание разгромленной в войне стране порядков, желаемых для победителей.
Советская контрреволюция завершилась успешно, определив судьбу России и русского народа на много поколений вперед. Теперь о ней стараются не вспоминать как о чем-то давно минувшем и утратившем актуальность. Повседневная суета сует посткоммунистической (постконтрреволюционной) России овладела умами и чувствами россиян. Много говорится и пишется о спасении и возрождении России. Но при этом почти полностью игнорируется или фальсифицируется главная причина того, почему и как Россия оказалась в положении, в котором встала проблема ее спасения и возрождения. А без объективно беспощадного понимания сущности Советской контрреволюции ни о каком спасении и возрождении России и речи быть не может.
Пожелаем нынешней молодежи восстановить то лучшее, что давала Советская власть человеку, что было выстрадано и завоевано Великим Октябрем.
3. Последствия развала СССР.
Ельцин, и его банда пришли к концу 1998 года со следующими результатами:
1. Ради захвата власти разрушили и поделили великое государство — Союз Советских Социалистических Республик, лишили Россию независимости, подорвали ее суверенитет.
Сделано это было без всяких законных на то полномочий и в нарушение итогов референдума 1991 г.
2. Выпущенный джин анархии разрушает даже единство нынешней Российской Федерации.
Суверенизация регионов — это не только новые номенклатурные вотчины, не только стремление эгоистически распоряжаться ресурсами (якутские алмазы и т.п.), но и бегство от разрушительной политики центра.
3. Поделили и разрушили Советскую армию.
Нашим правителям так и не удалось за годы "реформ" армию реформировать. Они предпочли ее уничтожить: так ведь им безопасней.
Перед вами — статистические данные и факты, полученные из достоверных источников. Своеобразный диагноз профессионального и морального состояния армии на сегодняшний день.
За минувшие пять лет на 50-55 процентов снизилось финансирование Вооруженных Сил, что привело к беспрецедентному подрыву боеспособности войск и поставило под угрозу обеспечение национальной безопасности государства. Более 70 процентов учений с боевой стрельбой были переведены в ранг командно-штабных (то есть проводились на картах). Налет большинства боевых летчиков стал составлять 15-20 часов в год вместо 150 минимально необходимых для поддержания мастерства. Из-за разрушения единой системы ПВО бывшего СССР 37 процентов воздушной государственной границы оказались неприкрытыми. Российский Военно-воздушный флот все больше становится прибрежным, и, если темпы его развала будут сохраняться, к 2005 году он окажется по уровню боевого потенциала только на двадцатом месте в мире (за 1991-1995 годы со второго он переместился на восьмое место).
Из 130 триллионов рублей, запрашиваемых Министерством обороны на 1996 год, выделено чуть более 80. Из 160 запрашиваемых на 1997 год армия получит чуть больше 102. В переводе на доллары это примерно 17 миллиардов. (Для сравнения. Средства, выделяемые из национальных бюджетов на оборону, составляют: США — 260, Франция — 43, Япония — 42, Германия — 35, Англия — 34.)
Число бесквартирных военнослужащих и гражданского персонала возросло до 160 тысяч. Государственная программа строительства жилья провалена. В то же время громадные финансовые средства, вырученные от продажи излишков войскового и флотского имущества, оружия и боевой техники, уходят на сторону, прокручиваются высокопоставленными должностными лицами МО РФ в коммерческих структурах.
Произошло глубокое сращивание многих представителей высшего генералитета с преступным российским и иностранным бизнесом. В течение 1992-1995 годов были выявлены факты строительства многими генералами собственных дач за счет сомнительных финансовых источников и при использовании труда военнослужащих. Только в ближнем Подмосковье таких дач свыше двухсот. При денежном содержании от 250 до 280 тысяч рублей в месяц (1992-1993 гг.) некоторые высшие чины Вооруженных Сил сумели за рекордно короткие сроки возвести загородные дворцы, оцениваемые специалистами от 300 до 650 тысяч долларов (см. 21-й километр Можайского шоссе, Барвиха, Архангельское и т.д.).
Катастрофических масштабов достигла проблема перевооружения армии. Практически во всех видах Вооруженных Сил до 5-10 процентов снизился уровень поступления новых видов оружия и боевой техники (в США он равен 60-65 процентам и продолжает расти). Сорваны все полтора десятка программ перевооружения армии, принимавшиеся в 1992-1994 годы.
Пришел в упадок военно-промышленный комплекс. К концу 1995 года почти на 20 процентах российских оборонных предприятий, обладающих уникальными военными технологиями, были созданы совместные предприятия с участием иностранного капитала.
Резко упал престиж военной службы. Из-за грубейших нарушений Закона о бюджете в войска и на флоты своевременно не поступают финансовые средства даже на выдачу денежного содержания военнослужащим. Был период, когда сроки задержки выплаты возросли до двух, четырех, а в ряде гарнизонов — до шести месяцев. Выявлены случаи, когда огромные финансовые суммы, отправляемые из Москвы в военные округа и флоты, не поступали адресатам по полтора года. Тысячи офицеров и прапорщиков, высококлассных боевых специалистов вынуждены в качестве грузчиков, охранников коммерческих структур, подсобных рабочих подрабатывать на стороне. Многие офицеры покончили жизнь самоубийством, не имея возможности прокормить семью.
Уровень материально-технического снабжения войск достиг рекордно низкой отметки. Даже неприкосновенный запас, имеющий для армии и государства стратегическое значение, уже съеден больше чем на 50-60 процентов.
Небывалых масштабов достигла моральная деградация армии. Только за 1994-1995 годы преступность возросла на 30-35 процентов. В 1992-1995 годах происходило скрытое и явное массовое разворовывание имущества, техники и вооружения армии и флота. За последние годы число хищений оружия, вооружений и боеприпасов в армии возросло в 25 раз. Из расследованных военными прокураторами только в 1993 году 21446 уголовных дел 317 связаны с хищениями оружия и боеприпасов. За последующий год только по расследованным данным из российской армии похищено (или утрачено) 89 пулеметов, 1361 автоматов, 2431 пистолет, 337563 гранаты, 21606 килограммов взрывчатых веществ, 1 миллион 599 тысяч патронов. Похищают и тяжелое вооружение — танки, БМП, зенитно-ракетные комплексы. Даже в центральном аппарате Минобороны РФ из комнаты хранения оружия было похищено около 20 единиц личного табельного оружия высшего руководящего состава. Уже нет ни одного военного округа или флота, в которых бы не расследовались грязные коммерческие махинации, к которым причастны руководящие должностные лица. В подпольном бизнесе участвуют некоторые командующие округами и группами войск, начальники центральных и главных управлений Минобороны.
4. Гайдаро-чубайсы и прочая сволочь, ограбили народ, ликвидировав его трудовые сбережения сознательно вызванной инфляцией.
Две трети населения имеет доходы ниже прожиточного минимума, в то время как кучка богачей (Чубайс, Березовский, Гусинский, Тодоровский, Ходорковский, Потанин и им подобные олигархи) сосредоточила в своих грязных лапах, богатства некогда великой державы.
Под ширмой "приватизации" олигархи и мафия присвоили народное достояние. Год назад, олигархические финансовые группы, сложившихся к тому времени, контролировали по разным оценкам от 50 до 70 процентов экономики России и значительную часть российских СМИ; ЛогоВАЗ (Березовский), ОНЭКСИМбанк (В. Потанин), МЕНАТЕП (М. Ходорковский), группа Мост-банк (В. Гусинский), группа "Альфа" (П. Авен и М. Фридман), группа банка "Столичный" (А. Смоленский), "Газпром" (Р. Вяхирев), алюминиевая группа братьев Черных "Транс-уорлд". За прошедший год контроль олигархических групп над российской экономикой значительно расширился и усилился. Изменилось также соотношение сил между ними. Эти изменения можно свести к следующим моментам:
• олигархические группы завершили захват и раздел нефтедобывающей и нефтеперерабатывающей промышленности. В конце 1995 года путем залоговых аукционов они захватили контроль над крупнейшими нефтяными холдингами "ЛУКойл", "Юкос", "СИДАНКО", "Сибнефть", занимавшими соответственно первое, второе, третье и четвертое места по добычи нефти и контролировавшими больше половины добычи и переработки нефти. В 1996-1997 гг. они усилили свой контроль над упомянутыми холдингами и в оставшиеся месяцы этого года и начале следующего намерены скупить контрольные пакеты остальных нефтяных холдингов, входивших в первую десятку: "Восточная нефтяная компания", "Славнефть", "Тюменская нефтяная компания", "НОРСИойл" и "Роснефть". После этого в их руках окажется практически вся нефтедобывающая и нефтеперерабатывающая промышленность России;
• началась распродажа олигархии и иностранному капиталу предприятий общероссийского характера, имеющих стратегическое значение. Придя в правительство весной этого года, Чубайс и Немцов под предлогом борьбы с "естественными монополиями" пытались раздробить и распродать "Газпром" и РАО ЕЭС, но натолкнулись на сопротивление тандема Черномырдина-Вяхирева и вынуждены были временно отступить. Однако им удалось начать распродажу общероссийской компании связи — холдинга "Связьинвест". В конце июля 1997 года 25 процентов акций холдинга были проданы консорциуму, возглавляемому ОНЕКСИМбанком Потанина. Но три четвертых капитала консорциума было представлено иностранными банками и финансистом Соросом. Это создало опасность перехода под иностранный контроль стратегически важного объекта;
• усилилось сращивание финансовой олигархии с транснациональными корпорациями Запада, что придает российской олигархии все более явный компрадорский и космополитический характер. Это особенно заметно в той же нефтегазовой промышленности. Последним примером являются соглашения, заключенные в ноябре сего года: а) при посредничестве Чубайса, потанинским "СИДАНКО" и английской "Бритиш петролеум"; б) "Газпромом" и "ЛУКойлом" с англо-голландским нефтегазовым концерном "Шелл";
• усилилось сращивание олигархии с государственным аппаратом путем участившихся "перелетов" ее представителей в правительство и обратно в бизнес. Потанин, Березовский, Шафраник и прочая мразь, отбыв свой срок в правительственных структурах, вернулись в бизнес, и им на смену пришли другие олигархи или их агентура;
• расширился и укрепился контроль финансовой олигархии над средствами массовой информации, как электронными, так и печатными. 49 процентов акций ОРТ находится к настоящему времени в руках "ЛогоВАЗа", "Газпрома" и консорциума — "СБС-Агро", "Альфа-банка", банка "Менатеп" и "Объединенного банка"; НТВ на 70 процентов принадлежит группе Гусинского "Мост Медиа", остальные 30 процентов — в руках у "Газпрома"; шестой канал находится в руках "ЛУКойла", "ЛогоВАЗа" (то есть Березовского, у которого 37 процентов акций канала; остальные — в руках Лужкова и некоторых частных лиц). Государственными считаются лишь ВГТРК (его называют каналом Чубайса), канал "Культура" и "ТВ-Центр" (последний — номинально в руках правительства Москвы). "Известия" перешла в собственность "ЛУКойла", а "Комсомольская правда" попала под контроль ОНЭКСИМбанка;
• усилился криминальный характер российского капитализма, подкуп, другие формы коррупции государственных чиновников самого высокого ранга. Скандал с фантастическими гонорарами Чубайса и Кь — лишь один из многих примеров этого мерзопакостного процесса.
5. Капитал, наворованный нынешними российскими олигархами, в отличие от капитала американских и других западных капиталистов, а также дореволюционных российских промышленников, не инвестируется в национальную экономику, а утекает за границу либо на их банковские счета, либо вкладывается в недвижимость.
Даже по официальным данным за 1992-1997 гг. утечка капитала превысила 62,3 миллиарда долларов, то есть 323,2 триллиона рублей! На самом деле утечка минимум вдвое больше. Таким образом, кучка богачей сказочно богатеет, а страна беднеет и народ нищает. Никаких реальных активов эта грязная космополитическая братия не создает, они лишь разворовывают то, что было создано трудом советских людей. Можно смело сказать, что ни одно иностранное нашествие за тысячелетнюю историю Руси, включая фашистское нашествие, не наносило ей такого экономического ущерба, как пятилетнее хозяйничанье клики чубайсов, березовских, потаниных и прочей сволочи.
6. Олигархия и обслуживающий ее режим, оправдывая так называемые заимствования валютных средств за границей, ссылаются на практику США и России в начальный период индустриализации.
Но займы, которые получали США и Россия в последней четверти прошлого столетия, в основном шли на строительство предприятий тяжелой промышленности, железных дорог и других элементов инфраструктуры. Погашения этих займов и выплата процентов по ним производилась за счет доходов от построенных предприятий. Схожим был механизм использования иностранных займов и кредитов Советским Союзом. Гайдар, Чубайс и прочая мразь любят кстати и некстати ссылаться на внешнюю задолженность Советского Союза. Но они умалчивают о том, что за счет этих займов финансировались строительство и реконструкция таких гигантов советской индустрии, как КамАЗ, АвтоВАЗ, ГАЗ и десятки других предприятий, которые нынче разворовываются финансовой олигархией. Нынешний режим все глубже влезает в долги МВФ, Всемирному банку, Парижскому и Лондонскому клубу. Но эти средства идут на затыкание прорех в бюджете, оплату иностранных "советников", подкуп российских чиновников. Погашение займов производится за счет налогоплательщиков и роста внутреннего долга. Кто только у нас теперь не занимает деньги за границей: федеральное правительство, правительства Москвы и Петербурга, приватизированные предприятия и банки и т.п.
7. За годы "реформ" многократно сократилось производство.
Российская академия наук подчеркивает, что спад носит не структурный (закрытие нерентабельных предприятий), а всеобщий характер, поразив наиболее высокотехнологичные отрасли. Производители обложены непосильным налогом — но льготами завлекается иностранный капитал; магазины завалены заграничными товарами, с которыми отечественные производители не в силах конкурировать.
За импорт мы платим полученными с Запада кредитами, сохранившимися запасами и сырьем. В условиях всеобщей коррупции идет бесконтрольная распродажа богатств страны за границу, где они оседают десятками миллиардов долларов на иностранных счетах — именно на этом делаются состояния т.н. "новых русских", а не на производстве нужных народу товаров. То есть реформа расхищает богатства нации, а не увеличивает их; следующий этап в этом расхищении открывают законы о продаже земли.
8. Наша наука, когда-то занимавшая передовые рубежи в мире, доведена до жалкого состояния.
Так, в СССР до революции насчитывалось примерно 10 тысяч ученых. Перед Великой Отечественной войной их было уже 98,3 тысячи, в 1950 г. — 162,5 тысячи, в 1960 г. — 354,2 тысячи, а в 1980 г. — 1373,3 тысячи человек. В отрасли народного хозяйства, носящей название "наука и научное обслуживание", в 1980 г. в СССР было занято 4,4 миллиона человек.
Сегодня на нужды науки из госбюджета России выделяется около 1 процента.
9. Нанесен сокрушительный удар по культуре.
Почти полностью разрушены и уничтожены — библиотеки, дома культуры, детские кружки и секции, пионерские лагеря и т.д.
Возьмем, например, ситуацию в литературе. Говорят, в том числе на Западе: вот смотрите, как раньше было плохо, а теперь какие книги там печатаются! То есть у нас. Но попробуйте им объяснить, что печатается сейчас зачастую просто мусор, дерьмо, а что советская литература имела высочайший уровень в мире. А теперь мы совсем сидим в помойке бездарностей... Ведь то, что происходит в России сейчас, — это буйство бездарностей. Фантастическое! В советский период была бездарность, но она как-то сдерживалась. Ее можно было игнорировать и выделять то, что заслуживало внимания. Сейчас невозможно игнорировать, потому что эти сорняки заполонили все!
10. Школы превратились в бастионы лжи и разврата.
То, что наших детей пытаются вырастить врагами нашей Родины, ненавистниками по отношению к собственному народу с помощью радио, телевидения, "музыки", жвачек, тряпок и т.п. — в этом мы за десяток лет убедились.
Эта мразь начала с того, что в школьном курсе истории стала корежить действительную историю. Все вокруг хорошие, одна Россия кругом виновата... В школьной литературе стали убирать В.В. Маяковского, А.М. Горького, М.А. Шолохова и других отечественных светочей мировой литературы, зато увеличили время на иностранных авторов, включили в программы бесталанных предателей типа А. Солженицына. В школьной географии ученикам разъясняют, что Россия во все века не просто собирала земли, беря под свою защиту малые народы, а осуществляла экспансию. На чем и надорвалась. К тому же в XX в. она совершенно неправильно вела свое хозяйство. При изучении английского языка ученики узнают, как замечательно живут англосаксы. Не прекращаются попытки воткнуть в школьную программу абсолютно аморальный курс, извращающий истинные человеческие отношения в супружестве.
В качестве развития гнусной антинародной, антинациональной бесчеловечной линии, собрав всю грязь с газетных и журнальных страниц, наукообразных брошюр, монографий и прочей макулатуры, пособники режима сварганили обществоведческий курс, который должен в умах детей, пока еще свободных от опыта и знаний, окончательно поставить мир с ног на голову.
Родители, бабушки и дедушки! Если вы еще не полностью одурели от "россиянских" средств массовой дезинформации, поинтересуйтесь, чему учат в школах ваших детей и внуков и пока вы живы, объясняйте им, чем историческая правда отличается от злобных домыслов пособников режима!
11. Чудовищными темпами растет безработица и утечка умов за рубеж.
Олигархи довели подавляющее большинство народа до нищеты, лишили миллионы людей возможности работать, а тех, кто работает — получать честно заработанные деньги.
12. Стремительно растут такие антисоциальные явления, как наркомания и алкоголизм. Причем особенную тревогу вызывает их рост у молодежи.
Точной статистики по наркоманам на сегодняшний день не существует. Ориентировочные же данные таковы: если в 1990 г. на территории бывшего СССР число наркоманов составляло несколько сотен человек, причем среди выявленных были как люди пробовавшие, так и систематические наркоманы, то сегодня только в России армия наркоманов составляет до 7 миллионов человек. Выборочный опрос по Москве и Московской области, проведенный среди выпускников школ, показал, что каждый четвертый школьник пробовал либо токсические вещества, либо наркотики. Таким образом, здоровье значительного количества школьников находится под прессом наркотиков. А это, в свою очередь, становится серьезной угрозой всему обществу.
Быстрое распространение алкоголизма, токсикомании и наркомании влечет стремительный рост преступлений. Согласно сводкам МВД России, в 1996 г. было зафиксировано 6 тысяч преступлений наркоманов, что составило по сравнению с 1995 г. рост на 24 процента. Было выявлено также более 5,5 тысяч случаев участия несовершеннолетних в изготовлении, покупке и реализации наркотиков.
Чем же объяснить быстрее распространение наркомании в России? Причинами этого негативного и тяжелого явления, на наш взгляд, являются следующие:
Во-первых, общество потеряло привлекательные идеалы своего развития. А когда нет ясной, высоконравственной цели, особенно для молодежи, люди предпринимают попытки ухода от бесперспективности в мир иллюзий. Наркотики делают человека на короткое время "счастливым и беззаботным". Одновременно он превращается в безвольное существо, которое становится неспособным вступать в борьбу с социальной несправедливостью и произволом, творимыми нынешними "правителями" России.
Во-вторых, распространение наркомании искусственно углубляет раскол в обществе, уводит значительную его часть от какой-либо политической деятельности. А это, как ни странно, соответствует политике нынешнего руководства страной, которое после развала СССР ведет курс на превращение ее в полуколониальный придаток западных стран: понижение политической активности населения облегчает реализацию антинародных интересов.
В-третьих, некоторые промышленно развитые страны заинтересованы в дальнейшем ослаблении России, и важным методом достижения этой цели является насаждение в стране алкоголизма и наркомании среди населения. Ведь еще в 1945 г. Аллен Даллес, бывший директор ЦРУ США, касаясь политики, которую он рекомендовал проводить в отношении нашей страны, заявлял: "Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство, наркоманию, животный страх друг перед другом и беззастенчивость, предательство, национализм и вражду народов — все это мы будем насаждать ловко и незаметно. ...Будем вырывать духовные корни большевизма, опошлять и уничтожать основы народной нравственности. Мы будем расшатывать таким образом поколение за поколением, выветривать этот ленинский фанатизм. Мы будем браться за людей с детских, юношеских лет, будем всегда главную ставку делать на молодежь, станем разлагать, развращать, растлевать ее...".
13. Смертность впервые в мирное время превысила рождаемость (разница достигает более миллиона человек в год).
Есть просто жуткие факты. За последнее время в Ленинградском регионе, который всегда отличался повышенной культурой, иностранцам продано 686 детей по цене 10-15 тысяч долларов. Якобы больных детей. Продают даже лицам без гражданства. Открыли современную работорговлю.
Страна вымирает ежегодно более чем на миллион, и одновременно продают детей. Большего преступления и представить невозможно.
14. Насаждается "реформаторская" идеология в духе "морально все, что экономически эффективно".
Доходит до того, что американцам разрешили добывать в Москве младенцев, методом искусственного выкидыша, для расчленения их на органы и продажи за валюту (см. "Штерн" э6, 1993; "Русский Вестник" э14, 1993). Стариков же, не имеющих средств и родственников, хоронят в пластиковых мешках как ненужный мусор или сжигают.
15. Средства массовой информации были фактически отданы на откуп олигархии.
С утра до вечера СМИ выбивают из нас память о СССР. Извращают, ненавидят, стравливают людей. А люди все принимают, и даже пожилые, уж которым бы помнить и помнить, встают на сторону оболванивателей.
В течение последних лет прослеживается отчетливая тенденция духовной, нравственной и интеллектуальной деградации значительной части населения. Происходят распад и деформация под влиянием многих СМИ национального сознания и самосознания. Этот процесс особенно ярко проявляется в сфере массовой культуры. Эта сфера общественного сознания активно и целенаправленно американизируется наряду с вытеснением национальной культуры, искусства, традиций. На теле- и киноэкранах продолжается засилье американских боевиков, порнографии, фильмов ужасов, оказывающих большей частью растлевающее влияние на незрелое, неокрепшее сознание российской молодежи. В западной кино- и видеопродукции широко пропагандируется культ силы, насилия, денег, наживы, "красивой жизни", достигаемой неправедными путями. Широко пропагандируется секс и порнография. Приветствуется и поощряется сексуальная раскрепощенность, упрощение отношений между полами, вытравливание естественного чувства стыдливости в интимных отношениях. Все это, систематически воздействуя на молодежь, заслоняет и подавляет духовные и интеллектуальные потребности, задерживает духовное развитие. Однако более страшными последствиями неумеренной, гипертрофированной пропаганды секса и порнографии в российском обществе является рост проституции, моральное растление подростков и молодежи, рост числа изнасилований и других преступлений на сексуальной почве, прогрессирующее распространение венерических заболеваний и смертельного СПИДа.
СМИ настойчиво и систематически внедряют в сознание людей сомнительные, мягко говоря, ценности и представления с помощью массовой, вездесущей рекламы — основного инструмента кодирования и программирования сознания широких слоев населения. С помощью массированной рекламы (особенно телерекламы) формируется потребительская психология, психология вещизма. Даваемая в чрезмерных дозах, теле- и радиореклама переключает внимание людей на потребности и ценности более низкого уровня и значения, отвлекая от более высоких, более значимых человеческих потребностей и ценностей.
Подчас агрессивная, наглая, назойливая, бестактная и циничная, часто пошлая, она часто вызывает у многих раздражение, возмущает, оскорбляет, обижает, портит настроение. Массированная теле- и радиореклама, многократно повторяемая изо дня в день, представляет собой психологическое насилие над человеком, оказывает принудительное психологическое воздействие на его сознание и подсознание.
Прискорбным является тот факт, что ради коммерческой выгоды сознание миллионов телезрителей засоряется всякой ерундой (американские жевательные резинки, зубные пасты и др.). Ведь человеческое сознание — это высшее творение природы и общества — довольно хрупкая и уязвимая вещь. Нет ничего более высокого и более тонкого. Однако оно не ценится, не оберегается. С ним не умеют обращаться и более того — насилуют и истязают посредством СМИ.
Страшным по своим последствиям является прямой и косвенный вклад СМИ в рекламу алкогольный напитков, пропаганду питейных традиций и обычаев, распространение снисходительного и благодушного, а иногда и поощрительного отношения к пьянству. Многие СМИ в той или иной форме способствуют развитию и стимулированию алкогольной потребности — это неоспоримый факт. Между тем разрушительная эпидемия пьянства и алкоголизма стала национальной трагедией России, подрывающей национальную безопасность страны. Потребление алкоголя в России является самым высоким в мире, составляя свыше 14 литров чистого спирта на человека или до 180 бутылок водки на одного взрослого мужчину в год. Эпидемия пьянства и алкоголизма захватывает не только трудоспособных мужчин, но и женщин, подростков и даже детей. Она приводит к поражению генофонда нации, физическому и духовному вырождению, росту числа убийств и несчастных случаев.
СМИ используют разные пути и способы "засорения" духовной жизни широких масс людей с целью сделать их более податливыми для последующего манипулирования их сознанием и поведением, для снижения их способности к самостоятельному, независимому и критическому мышлению. Одним из таких способов является навязывание определенных стереотипов, модных представлений, мнений. За последние годы многие СМИ занимаются активным внедрением и насаждением в массовом сознании иррациональных, мифических и мистических идей, представлений, переживаний. Всячески пропагандируется и поддерживается псевдонаука и антинаука. Телевидение, радио, газеты и журналы наперебой сообщают о сверхъестественных явлениях: НЛО, инопланетянах, колдунах, ясновидящих, космической энергии, которая определяет жизнь людей. Продолжает распространяться эпидемия оккультизма и мистицизма, отрицательное влияние на интеллектуальное и психическое здоровье людей оказывает широкое распространение и пропаганда представлений о "белой" и "черной" магии, колдовстве, тайных явлениях. Повышению уровня внушаемости и тревожности людей, увеличению предрасположенности к болезненным формам реагирования на "загадочные" явления способствует популяризация через СМИ различных суеверий, веры в домовых, леших, вампиров, нечистую силу, привидения. Этому также способствует широкий показ по телевидению американских фильмов-ужасов (триллеров). По данным психиатрической службы растет число больных с переживаниями "порчи" и "сглаза", представления о которых распространяются многими СМИ по заказу многочисленных экстрасенсов и целителей, появляющихся на экранах телевизоров в респектабельном виде. Это, большей частью недобросовестные люди, зарабатывают на болезнях и невежестве людей при помощи эффекта внушения, который усиливается телевидением. Грязная бульварная газетенка — "Московский комсомолец" — в числе многих других печатных изданий, регулярно предлагает "оккультные услуги", среди которых "мощное колдовство", "100 процентов абсолютная белая магия", "эзотерическое целительство", "приворот", ворожба, гадание, ясновидение, диагностика кармы, снятие порчи и сглаза и многое другое...
Отрицательное значение имеет пропаганда через СМИ астрологии, которая преподносится то как древняя наука, то как увлекательная забава и игра. Псевдонаучные построения и прогнозы астрологии, благодаря тем же механизмам внушения и самовнушения, а также подражания, могут сделать и делают многих людей послушными исполнителями нечистоплотной воли и фантазии дипломированных астрологов, снижают способность к самостоятельности, делают покорными "предначертаниям" звезд и планет. Вера в астрологию, астрологически прогнозы снижает активность и инициативность людей, уменьшает способность к преодолению трудностей и препятствий на жизненном пути. У людей, поверивших в астрологию, формируется чувство зависимости от "высших" космических сил, "влияния" звезд и планет, желание им подчиняться, ущемляя свои личные интересы, намерения. Подобным способом миллионы людей искусственно отбрасываются на архаические уровни сознания и формы мышления, которые были свойственны людям, жившим в средние века. Наряду с этим из общественного сознания СМИ последовательно выталкивают научное мировоззрение. Престиж науки и ученых в общественном сознании благодаря указанной позиции СМИ продолжает падать. Вопреки известному афоризму история поворачивается (вернее ее поворачивают!) вспять.
Вместо интеллектуального и духовного прогресса в России происходит интеллектуальная и духовная регрессия под шум разговоров и обещаний духовного возрождения страны. Под видом возрождения духовности, в СМИ насаждается пропаганда религии и сектантства. Таким образом, руками СМИ преступный режим отвлекает людей от активной социально-политической жизни, от борьбы за свое классовое и человеческое достоинство!
Многочисленные религиозные и псевдорелигиозные секты, наводнившие Россию, продолжают свою разрушительную деятельность, оказывая во многих случаях отрицательное влияние на духовное, интеллектуальное, психическое здоровье и личность молодых людей. В процессе многочасовых обрядов, ритуалов, литургий происходит формирование состояний измененного сознания (транс, экстаз, разные степени гипноза), состояний эйфории. На основе этих состояний развивается психологическая зависимость от секты, ее руководителей. Происходит погружение в мир иллюзий, фантазий, мистики, превратного представления о мире и жизни. В религиозной и сектантской практике применяются приемы массовой гипнотизации, а также приемы кодирования и программирования личности. В результате подобных воздействий могут развиваться психические нарушения, расстройства личности, что было доказано во время судебных процессов над сектами "Белое братство" и "Аум синрике". Поразительно, но этой японской секте, члены которой осуществили террористический акт в токийском метро с человеческими жертвами, радиостанция "Маяк" и телеканал "2х2" в течение нескольких месяцев предоставляли эфирное время для вербовки в секту молодых россиян и пропаганды своего учения.
Все вышеприведенные данные свидетельствуют о необходимости защиты духовного и интеллектуального здоровья нации от разрушительной деятельности СМИ, злоупотребляющих свободой информации. Нужны поправки к Закону о средствах массовой информации, обеспечивающие жесткий общественный контроль.
16. Преступность достигла небывалых размеров и превратилась в норму.
Но вся, так называемая борьба с преступностью (вернее ее видимость) — бесполезна. Так как, во-первых — сами правоохранительные органы до предела криминализированны и коррумпированы, во-вторых — бесполезно бороться с преступностью, являющейся следствием нахождения главных преступников (вернее — преступного антинародного режима) у власти в стране!
17. Была создана управляемая система выборов.
Благодаря этой системе, нынешний президент находится сейчас у власти. На прошлых выборах, упрятали от подсчета почти два миллиона "ненужных" голосов, обеспечив победу Ельцину.
18. Была создана глобальная система слежки за людьми.
В России, как и во всем мире успешно действует система, условно именуемая — Глобальная Система Слежки (ГСС). Внедряется она под видом борьбы с преступностью, а реально используется преступными олигархическими (капиталистическими) режимами исключительно для защиты своих классовых интересов.
В последнее время становиться известно все больше и больше фактов создания ГСС. Приведем некоторые примеры:
Системы наблюдения в метро. Как известно на каждой станции метро, в каждом переходе и т.д. установлены видеокамеры. Вся информация с них записывается и хранится в течении нескольких дней. Вот выдержка из журнала "Огонек" ("ОГОНЕК", э25, 17 июня 1996, статья "НЕЗНАКОМОЕ МЕТРО"): "Старший брат следит за всем. Даже за пассажирами. С 1 января этого года в метро начала внедряться система слежения за гражданами. Пока что оборудование слежения установлено только на станции "Боровицкая". Там стоят цветные видеокамеры и видеомагнитофоны. Запись очередной серии хранится трое суток. Если из МВД или ФСБ никто не обратился, запись стирается. Эта система уже позволила милиции раскрыть преступление, совершенное на станции. Вдохновленные успехом метрополитеновцы планируют в ближайшее время установить такую же систему на станции "Нахимовский проспект", а в неближайшее — на всех остальных станциях."
С 1 января 1996 года начала действовать эта система, а сейчас заканчивается 1998 год, и, если внимательно посмотреть, то такие камеры стоят теперь на всех станциях, платформах и переходах метрополитена. Глобальная система слежки работает!
Системы наблюдения на улицах. На улицах так же установлены подобные системы, правда они больше ориентированы на слежку за автотранспортом. Подобные системы (видеокамеры) как правило устанавливаются на крышах домов, на стойках и мостах, над проезжей частью и т.д.
Контроль сотовых систем связи. В любой аппаратуре сотовой связи на этапе разработки закладываются возможности: — представления информации о точном местоположении абонента (с точностью до метров); — запись и прослушивание разговоров; — фиксация номеров (даты, времени, категории и т.д.) вызывающей и принимающей вызов стороны; — дистанционное включение микрофона для прослушивания, и многое другое — направленное против вас!
Более того, в связи с тем, что (для разведывательных целей) алгоритмы кодирования и защиты в сотовых системах связи намеренно ослаблены, они становятся легкой добычей для разного рода хакеров и проходимцев.
Контроль за пейджинговыми системами связи. Технология пейджинга такова, что позволяет организовать прослушивание (мониторинг) пейджинговых сообщений с помощь несложной аппаратуры (сканирующий приемник + персональный компьютер + специальное программное обеспечение). В связи с этим, пейджинговые компании контролируются не только спецслужбами (ФСБ, ФАПСИ и др.) но и всеми, кому не лень в т.ч. и криминальными структурами и новоявленными джеймс бондами в лице отечественных фирм занимающихся т.н. защитой информации.
С 1994 года успешно функционирует система тотального прослушивания телефонных разговоров — СОРМ.
Начинает действовать система тотального контроля Интернет и электронной почты — СОРМ-2.
И многое, многое другое...
19. Сегодня в России существует чудовищный по масштабам чиновничий аппарат со всеми его атрибутами, включая коррупцию.
Надо сказать, что в СССР была самая экономная система. В ЦК КПСС чиновников было всего две тысячи человек!
20. Все отношения между людьми свелись к товарно-денежным, незаметно исчезли дружба, товарищество, любовь и т.д.
Большинство людей перестало ходить в библиотеки, кинотеатры, дома культуры... Вся жизнь для них превратилась в сплошную гонку за деньгами, в сплошную борьбу за существование, за прокорм себя и своей семьи.
Теперь, на своей шкуре мы можем убедиться что капиталистический мир уродует людей морально и физически, иссушает их расчетом, искажающим самые лучшие отношения. Деньги определяют отношения между людьми. Имея деньги, добытые хотя бы и самым грязным, самым бесчестным и кровавым путем, человек в капиталистическом обществе может рассчитывать на уважение. Богатство прикрывает любые преступления.
Обман, ханжество, лицемерие, угодничество, продажность, алчность и много других самых отвратительных черт пронизывают все поры капиталистического общества. Да иначе и быть не может. Высшим смыслом жизни буржуазия объявила частную собственность, безграничную наживу. За деньги буржуазия продает не только товары, но и свою Родину, совесть, честь.
С точки зрения буржуазной морали каждый стремится только к своему личному счастью. Все люди счастливыми быть не могут. Отсюда естественны вывод: добивайся своего счастья любой ценой, не считайся ни с чьими интересами, будь то друг, отец, мать — сметай всех со своего пути, жертвуй всеми во имя своей выгоды. Думай только о себе, а до других тебе дела нет — вот неприкрытая проповедь эгоизма.
Конкуренция, нажива за счет ограбления и эксплуатации масс не может не порождать психологию карьеризма, грязного интриганства и авантюризма. Пробить себе дорогу локтями, взобраться на головокружительную высоту по спине народа, пробраться через гибель и несчастье других людей к карьере и богатству — таковы цель и смысл жизни, пропагандируемые в капиталистическом обществе...
4. Облик новой "русской" олигархии.
Своих врагов нужно знать в лицо. Для знакомства с ними, с их отвратительным звериным обликом, мы предлагаем совершить экскурс в книгу отставного генерала Коржакова — "БОРИС ЕЛЬЦИН: ОТ РАССВЕТА ДО ЗАКАТА". И автор, и главный герой, и большинство других персонажей — мерзавцы широко известные, так или иначе принадлежащие к тому преступному режиму, который оказался на самом верху власти примерно в 1990 г. С одной стороны, перед нами хроника, описывающая события, которым автор книги был свидетель (а зачастую и участник), с другой — придворная кремлевская повседневность "от рассвета до заката".
Замечательны многочисленные фотографии, мало кому известные и никогда у нас не публиковавшиеся. Что бросается в глаза? На них практически нет трезвых людей. Бани и пленэр, пикники и застолья, рыбалка и пляж, теннис и охота, приемы и похмелье — такова многотрудная жизнь "всенародно избранной демократии" с повадками Ельцина и его домочадцев, министров и егерей, обслуги и дворни. Десятки обязанностей, возложенных на президента Конституцией, которые никому нельзя перепоручать, законодательствование, предполагающее личное изучение президентом сотен и тысяч страниц ежедневно и выработка решений, служебное общение с министрами, политиками, дипломатами, главами многочисленных государств мира, деятелями науки и культуры, наконец все то, что именуется в официальной прессе "работой с документами" — все это, как следует из труда Коржакова, есть мираж, фикция, иллюзия.
Мы не видим ни в тексте, ни на фотографиях Ельцина за исполнением своих должностных обязанностей. Книга и перо, серьезный собеседник и вдумчивый консультант, "мозговые штурмы" и рабочие совещания, чтение или размышление — сюжеты, которых нет и не может быть возле человека, для которого автор был не только самым доверенным помощником, но и членом Семьи, другом, ставшим в буквальном смысле "кровным братом". "В знак верности" Ельцин и Коржаков по-мальчишески "дважды резали руки и смешивали кровь" (с.223).
Если же внимательно и неспешно всмотреться в лица и сцены, которые попали в объектив и застыли в кадрах книги, то обнаруживается нечто объединяющее. Объединяет их постоянное присутствие алкоголя на столах и следы опьянения на физиономиях. Читателю не найти в них главного, что должно отличать членов высшей государственной администрации от большинства так называемых простых граждан, — интеллекта, признака напряженной умственной работы, общей культуры, в конце концов. Все, кто оказался в объективе фотоаппарата (а позируют они с видимым удовольствием), находятся в расслабленном состоянии "кайфа", полученного от уютного времяпрепровождения. "Кайф" лежит печатью на лицах и фигурах вне зависимости от возраста и государственного ранга, изобличается в костюмах — майках, шортах, трусах или пижамах. Хари вместо лиц, телеса вместо тел! Не каждодневный труд во благо Отечества, а непрерывный отдых, изнурение едой, вином и весельем изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год — вот их образ жизни.
Перед читателем оказываются не высшие должностные лица страны, вот уже 10 лет находящейся в состоянии все углубляющегося, изматывающего кризиса, а теплая компания ни в чем себе не отказывающих дачников, которым ни до чего нет дела, вся страсть которых уходит на то, чтобы наслаждаться дармовым достатком и казенной роскошью.
Текст книги приобретает, таким образом, не самостоятельное, а вспомогательное значение, оказывается в действительности всего лишь подстрочным комментарием к фотографиям, который завершает общую картину духовно-нравственного и общественно-политического разложения режима. Вот несколько наиболее запоминающихся и ярких примеров.
1987 г. Ельцин выступил на пленуме ЦК КПСС, чуть позже на пленуме Московского горкома, где неожиданно "признал прежнее поведение ошибочным, покаялся перед партией". Оказывается, Ельцин заболел, и в тот день, когда проходил второй пленум, был в больнице. "Перед отъездом врач влил в Ельцина смертельную дозу баралгина", после чего он "перестал реагировать на окружающих и напоминал загипнотизированного лунатика". В таком состоянии и выступал. Врач Д.Д. Нечаев, о котором идет речь, затем стал личным врачом Черномырдина. Автор книги вскользь замечает, что "вся семья ненавидела этого человека", а Ельцин, увидев его раз вместе с Черномырдиным, "просто остолбенел" (с.65-66). Вот только автор запамятовал написать о насильственной смерти Нечаева в 1994 г., тайна которой так и остается за семью печатями.
1991 г. Незадолго до начала первых выборов президента в РСФСР Ельцин колеблется — кого избрать вице-президентом? Первый кандидат — Бурбулис, "выдававший себя за проницательного психолога, интеллигентного философа". Но он все сам испортил. Живя в подмосковном Архангельском, там же, где и семья Ельцина, он однажды, находясь в компании с женой и младшей дочерью своего шефа, "во время тоста начал материться", а затем "от спиртного ему сделалось дурно, и он, особо не стесняясь, отошел в угол комнаты и очистил желудок, а затем как ни в чем не бывало продолжил тост" (с.120-121).
1991 г. Тайная вечеря в Вискулях, так называемый "беловежский сговор". В каком состоянии были три политика, прозванные зубрами, когда они принимали решение развалить СССР? Вся "троица", свидетельствует Коржаков, была разгорячена "беловежскими напитками" (с.128). Так вот спьяну и принимали решения.
События августа 1991 г. Ночь с 20 на 21 в подвале Белого дома. "Там нас ждал накрытый стол", — вспоминает автор, — было человек 20, включая Лужкова с женой, мэра Москвы Попова." "Горячих блюд не подавали, жевали бутерброды, запивая их либо водой, либо водкой с коньяком". Застолье было настолько горячим, что Попов так "захмелел", что его "двое дюжих молодцов... еле вынесли под руки..., а уборщицы жаловались, что с трудом отмыли помещение после визита Гавриила Харитоновича" (с.95-96).
Сразу после "судьбоносного августа" Горбачев и Ельцин назначают теперь высших чиновников СССР сообща, так сказать дуэтом. Кого определить на КГБ? "Единодушно" сошлись на Бакатине. Коржаков пишет: "Потом многие думали, что именно Бакатин по своей инициативе разрушил одну из самых мощных спецслужб мира. Но это очередное заблуждение. Он просто добросовестно выполнил поставленную перед ним "историческую" задачу" (с.117-118).
"Записки президента" Ельцина приносят большой доход. Как гонорары оказываются в распоряжении автора бестселлера? Их черным налом "тысяч по шестнадцать долларов... ежемесячно приносит литературный обработчик мемуаров" В. Юмашев, теперешний глава президентской Администрации. Ельцин "складывал деньги в свой сейф" (с.136-137).
Эпопея с московской квартирой Ельциных в доме на Рублевском шоссе. Соседями президента стали не работники "кремлевской больницы", для кого он строился, а самые близкие соратники, особо нуждавшиеся в улучшении жилищных условий — Шахрай, Сосковец, тот же Юмашев, Грачев, Черномырдин, Тарпищев, Лужков, Барсуков, Ресин, Гайдар. Баранникову здесь дали квартиру, но после "сделки с совестью", якобы совершенной осенью 1993 г., отобрали, и эту квартиру получил верный Ерин. Сатирику Задорнову отказать не могли, так как у него "был очень плохой район" и "в подъезде пьяницы туалет устроили", но главное "Миша умел развеселить Бориса Николаевича: потешно падал на корте, нарочно промахивался, острил". Казанник "уже мебель на 80 тысяч у.е. привез в одну из квартир", но в связи с амнистией "для участников событий 93-года повел себя странно, подвел президента, Ельцин ему в квартире отказал" (с.140-146).
Нереализованный в марте 1993 г. "опус" — особый порядок управления страной. Планировалось арестовать Съезд народных депутатов РФ, если он проголосует за выражение недоверия Ельцину. Но как это сделать? Отключить в Кремлевском дворце, где он тогда заседал, "свет, воду тепло и канализацию". Выкурить депутатов "из помещений хлорпикрином, расставив на балконах канистры", поскольку "противогазов у парламентариев нет". Вынести их из зала и на автобусах увезти куда-нибудь подальше. "Борис Николаевич утвердил план без колебаний" (с.158-159).
Но не пришлось план реализовывать: нужного количества голосов для "импичмента" не набралось. И тогда "все собрались в белой столовой, на третьем этаже. Там были Черномырдин, Грачев, Илюшин, Баранников... Посидели минут сорок, выпили за победу, хорошо закусили и мирно разошлись" (с.160).
Почему Хасбулатов и Ельцин стали из друзей врагами, откуда такое противостояние, расстрел здания парламента, сотни жертв? Да потому, что однажды Руслан Имранович совершил "роковую бестактность". В сауну, где находился и Ельцин, он пригласил своего массажиста. "Я уже знал, — пишет Коржаков, — Хасбулатова он долго терпеть не станет" (с.155).
Подготовка государственного переворота в начале сентября 1993 г. Все буднично, спокойно, размеренно — проблемы решаются на даче с охотой, сауной, ужином. Составлен документ с известным номером 1400. "Указ одобрили все", он "никому не показался ни антиконституционным, ни экстремистским" (с.155-156).
Как вел себя Ельцин в ночь с 3 на 4 октября 1993 года? Оказывается, "часов около одиннадцати он пошел поспать" (в этот момент "мятежники" штурмовали Останкино). Ночью, когда выяснилось, что и Грачев у себя в здании Минобороны спал, ничего не предпринимая, Ельцина "пришлось разбудить", съездить в Министерство обороны, "выбить десять танков", принять "решение о штурме", после чего, вернувшись в Кремль, "Борис Николаевич опять заснул в задней комнате" (с.166-170).
После того как Белый дом был расстрелян и сожжен, а "главарей мятежа" сдали "с рук на руки в Лефортовскую тюрьму", Коржаков с Барсуковым, "приехав в Кремль на доклад, Президента не застали в кабинете", так как "он был в банкетном зале". Коржаков пишет, что "с удивлением обнаружил, что торжество в честь победы началось задолго до победы и уже подходит к концу" (с.198).
Как происходило пиршество победителей, начавшееся по объяснению кремлевских официантов "с четырех часов дня", когда автор "делал самую неприятную работу"? Мемуарист скуп: военачальникам "налили до краев по большому фужеру водки" и "мы присоединились к общему веселью", Грачев "сиял с рюмкой в руке", Филатов был "пьяненький". Получив от Барсукова на память "личную трубку Хасбулатова", Ельцин ее "швырнул в угол с такой силой, что глиняная вещица разлетелась на мелкие кусочки" (там же).
Накануне президентских выборов Ельцин решил назначить вице-премьера Сосковца руководителем избирательной кампании. Коржаков возражает: "А как же правительство? Он же один из немногих, кто там по-настоящему работает!" Ответ Ельцина: "А мне наср... на это правительство, мне главное — выборы выиграть" (с.320).
За несколько месяцев до президентских выборов 1996 г. Березовский наставляет Барсукова, начальника ФСК: "...если вы не понимаете, что мы пришли к власти, то мы вас просто уберем. Вам придется служить нашим деньгам, капиталу" (с.289). Чуть позже в разговоре с Черномырдиным Коржаков повторяет слова Чубайса, которые были сказаны тому же Барсукову: "Если этот президент не будет выполнять того, что мы ему скажем, то поменяем президента" (с.367).
После задержания коробки с полумиллионом долларов на КПП Дворца правительства, связанного с этим скандала и публичного заявления Чубайса о том, что это "заговор" против демократии, а он к этим деньгам отношения не имеет, между Чубайсом и Г. Рогозиным, замом Коржакова, состоялся такой разговор. Чубайс: Георгий Георгиевич, попроси, чтобы мне деньги вернули. Это же мои 500 тысяч. Рогозин: Как же так, Анатолий Борисович!? Вы же сказали, что эти деньги подкинули. Чубайс: Ты же сам понимаешь, что это не так (с.21).
О нравах "команды реформаторов", борцов за демократию, врагов тоталитаризма и прочая, и прочая, и прочая можно сказать одним словом — пьют. Несколько примеров для восстановления аппетита.
Ельцин после "странного путча" 1991 г. выгоняет Горбачева из Кремля. Совещаются. "Они часа три заседали в кабинете, им подавали для расслабления коньячок и кофе" (с.129).
То, что предшествовало Шеноннскому инциденту. Находясь в Вашингтоне, во время завтрака с Клинтоном Ельцин "опустошил несколько бокалов", оказавшись в самолете, отметили "очередную дипломатическую победу", при этом, как пишет летописец, "выпили совсем немного" (с.205,208-209). Ночью, в полете, находясь над Атлантикой, за 3 часа до запланированной встречи в Дублине, Ельцин "встал, упал, описался". Жена нашла его "лежащим без движения" (с.209). Дальше разворачивается такая сцена. Коржаков находит своего патрона "неподвижно лежащим на полу, с бледным, безжизненным лицом", приподнимает, подлезает снизу, заползает на кровать. Диагноз врачей — сильный сердечный приступ или микроинсульт (с.210). Что было дальше в аэропорту — всем известно. Роль президента пришлось исполнить Сосковцу.
Берлин, 30 августа 1994. Эвакуация (в сущности бегство) русских войск. Ельцин прибыл с официальным визитом. Утром "Борис Николаевич уже устал", "расслабился перед церемонией". Нашатырь, парикмахер — "шеф вроде протрезвел". Но днем "солнце пекло, как в пустыне". Затем возложение венков и парад. "Во время обеда он выпил много сухого вина, а солнце усиливало действие напитка". В результате — "президент резвился: гоготал сочным баритоном, раскованно жестикулировал и нес откровенную ахинею". С чего бы это? Потому что на параде "наши воины маршировали несравненно лучше солдат бундесвера". Апофеоз — под улюлюканье и вопли немецких зевак Ельцин начал "музицировать около мэрии вместе с оркестром полиции Берлина", что выражалось сначала в дирижировании "палочкой", потом в пении куплетов из "Калинки-малинки" (с.211-219).
Вот Коржаков с Барсуковым принимают своих "американских коллег" из секретной службы охраны президента США — Боурона и Гриффина. Русское сало, мясные деликатесы, "каждый выпил граммов по семьсот" (с.225). Коржаков встречается с Явлинским. "Я предложил выпить шампанского. За два часа мы выпили бутылки три" (с.248). Еще одна встреча "примерно за год до выборов": "я достал бутылку водки..." (там же).
Поездка Ельцина в Красноярск. Экскурсия по Енисею на трехпалубном теплоходе. Пресс-секретарь Костиков, находясь "в подпитии", конечно же "не мог не дурачиться". Команда Ельцина Бородину, Барсукову и Шевченко — Костикова за борт!, — тут же выполненная. Затем человеколюбивый приказ "шефа": немедленно угостить Костикова, чтобы не простудился (с.253-254).
Решается вопрос о том, кого назначить начальником ФСК. Выбирают Барсукова, приглашают на обед. "Ельцин приказал принести бутылочку" (с.275). Если Ельцин, делится автор наблюдениями, "хотел выпить", он "приглашал кого-нибудь из доверенных людей на прием. Встречи Ельцина с Черномырдиным, например, всегда заканчивались для Ельцина необходимым расслаблением". И здесь же: у Виктора Степановича мат был нормальным языком общения (с.303,309). Бывали дни, когда "президент вызывал кого-нибудь из дежурных в приемной и приказывал: — Иди и купи" (с.304).
Еще один пассаж. "Не дать водки вообще, увы, было невозможно. Даже после шунтирования, несмотря на строжайший запрет врачей, Наина Иосифовна проносила супругу коньячок" (с.304).
Блиц-поездка Ельцина в Грозный накануне выборов в 1996 г. Лобов, представитель Ельцина в Чечне, "устроил в Ханкале потрясающий обед. Столько яств на приеме в Кремле не отведаешь" (с.314).
Спичрайтер Ельцина, составлявшая ему речи, Пихоя заглядывает как-то в президентский буфет. "Она, видимо, уже отметила чей-то юбилей и пребывала в слегка хмельном состоянии" (с.321).
Шумейко и Баранников выколачивают из Коржакова визу на проекте указа о назначении "генерала Димы" (скандально известного Якубовского, ныне находящегося в тюрьме по приговору суда) координатором правительства по всем силовым структурам "Мы выпили коньяка бутылки четыре" (с.378).
Весной 1995 г. Коржакову сделали операцию по поводу грыжи. Через день его посетил Ельцин: "приехал в пять, уехал около одиннадцати". Что же там делал президент в течение шести часов? "Прямо в палате накрыли стол. Пришлось выпивать" (с.392).
Ельцин встречается с Кучмой в подмосковном Старом Огареве. Накануне президентских выборов на Украине. "После ужина уже обоих пришлось в прямом смысле сначала поддерживать, а Кучму потом и выносить. Шеф же, выходя из дома, не удержал равновесия и полетел головой вперед, прямо на дверной косяк" (с.393).
Увидев Коржакова уже после его отставки на хоккейном матче, Черномырдин уединился в комнате отдыха, где "выпил одну за другой четыре рюмки водки" (с.386).
Однако пьянство, в волнах которого постоянно пребывает президентское окружение, не отменило еще одного качества, существовавшего на Руси издревле. Помните вещее слово историка Карамзина, сказанное почти два века тому назад, — воруют. Воруют, не просыхая, и пьют, не останавливая казнокрадства, воровства, мошенничества, злоупотребления властью.
В 1992 г. Ельциным улучшали жилищные условия, предложив представительскую квартиру Горбачева — апартаменты в шесть комнат. "Спальни французских королев поблекли бы рядом с будуаром Раисы Максимовны... Спальный гарнитур из карельской березы с изящной инкрустацией... потом перевезли на личную дачу Ельциных" (с.136).
О даче Ельцина в Барвихе-4. "Огромная территория огорожена. За забором — речушка, мостики, сады, детские площадки, вольер для собак, тренажерный зал и теннисный корт". "Наина подозревала, что Раиса всю мебель с казенной дачи куда-то вывезла" (с.139). Из Барвихи вскоре съехали, когда увидели, что из себя представляет Огарево, в котором один лишь главный дом — роскошный особняк с царской обстановкой (с.140,232).
Сколотив некий кондоминиум единомышленников для заселения дома на Рублевском шоссе, Ельцин устроил "коллективное новоселье в Доме приемов на Ленинских горах. Весело было. Все пришли со своими семьями. Прекрасно поужинали. Играл президентский оркестр, и мы танцевали. Поздравляли друг друга с удачным бесплатным приобретением" (с.146).
Не понравился президентский Ил-62, доставшийся от Горбачева. Ни роскоши, ни комфорта в отделке салона. Пришлось Управлению делами в 1993 г. выделить полмиллиона долларов. Самолет-таки не приняли — отсутствовал отдельный президентский санузел. Отделали в Швейцарии другой самолет — Ил-96 (с.206-207). За ценой, по обыкновению, наверное, не постояли. Да и кому считать-то. Дочь Ельцина — Татьяна Дьяченко. Самая сильная черта — "обожает подарки". Березовский преподнес ей сначала "Ниву", потом "Шевроле" (с.284). И приняла, и возможно, не только от него.
Начальнику аналитической службы Группы "Мост" и телеконцерна НТВ Ф.Д. Бобкову, в прошлом — зам председателю КГБ СССР, Гусинский выплачивает "десять тысяч долларов в месяц" (с.296). В год это составляет не менее 0,7 млрд. рублей. Неплохо устраиваются г-да чекисты, очень неплохо. Что же касается баснословного состояния Гусинского, то его происхождение — "народная" приватизация.
Коржакову поручено контролировать финансовые дела избирательной кампании. Он пишет: "если бы в штабе так открыто и нахально не воровали, никакого скандала, связанного с деньгами для избирательной кампании Ельцина, не случилось бы" (с.325).
Накануне первого тура президентских выборов Ельцин устраивает в резиденции в Старом Огарево банкеты с командой Чубайса. Туда приглашаются Гусинский, Березовский, Малашенко, Сатаров и др. Дочери Ельцина Татьяне, пишет Коржаков, "хотелось показать себя хозяйкой, принять этих деятелей за казенный счет как можно роскошнее" (с.327).
Мелкий штришок в этом заливном блюде бывшего "борца с привилегиями". Когда переехал из Свердловска в Москву, "сразу выхлопотал для семьи Лены" — старшей дочери — "отдельную жилплощадь" (с.354).
"Голубая" команда. Интересный эпизод из придворной жизни: "Костиков создал аппарат пресс-службы. В основном он приглашал на работу представителей сексуальных меньшинств. За это команду пресс-секретаря стали звать "голубой"." и дальше "Одного такого "представителя" пришлось лечить, тщательно скрывая от журналистов причину недомогания. Сотрудника президентской пресс-службы доставили в больницу в тяжелом состоянии. Нашли его рано утром около своего дома. Кто-то переломал парню едва ли не все косточки, а затем выкинул из окна. Выяснилось, что у этого, тоже, наверное, "талантливого и дерзкого" журналиста проходили на квартире гомосексуальные оргии. Во время одной из них бедолагу связали и стали мучить — для полного, как оказалось, сексуального удовлетворения. А потом выбросили из окна третьего этажа. Сотрудник пресс-службы остался жив. Его допросили, и он сам во всем признался." (с.252-253).
Для тех, кто интересуется распорядком жизни, привычками или характером Ельцина, вот они в предельно конспективном изложении: спать ложится в десять вечера; в час ночи пробуждается; днем после обеда засыпает; проснувшись ночью и надев "тоненький японский халат", "куролесит" (с.202). Любит вкусно и обильно поесть, обожает жирное мясо, "свинину предпочитает жареную, с ободком из сала", "баранину просит сочную, непременно рульку" (с.302). Капризен, замечания выражает злобным тоном, вечно ноет (с.319). Обожает разговоры о себе (с.320). Телевизор не смотрит, газет не читает (с.328). Случаются "приступы безудержного сочинительства" (с.332). Если выпивает на жаре — становится агрессивным (с.334). Танцевать не умел никогда (с.357). Млеет от комплиментов (с.208). Предельно пунктуален (с.237).
Словом, книга Коржакова не оставляет никаких сомнений в том, что Ельцин — глубоко и неизлечимо больной человек, страдающий, и достаточно давно, множеством серьезных недугов. Он инвалид с детских лет. Всем известно, что отсутствие трех пальцев на левой руке — не результат какого-нибудь ординарного несчастного случая, а от взрыва гранаты, из-за которого так же погиб другой ребенок. У него "травмирована спина" (с.152), он наполовину лишен слуха, так как одно ухо у него совсем не слышит (с.78), он перенес пять инфарктов (с.248,274-275), причем наиболее серьезный из них был за несколько дней до второго тура президентских выборов 1996 г. (с.298,319). Незадолго до первого тура выборов здоровье его резко ухудшилось (с.333). История Ельцинских болезней — это "четыре увесистых, толстых тома, сантиметров по пятнадцати каждый" (с.202).
Отсюда серьезные основания полагать, что главный герой "свидетельских показаний начальника Третьего отделения канцелярии Его Величества" не мог участвовать в президентской кампании 1996 г., по крайней мере во втором туре выборов, из-за так называемого медицинского критерия, установленного в отношении любого лица, являющегося президентом или претендующего им стать, статьей 92 Конституции РФ 1993 года. Даже Коржаков это ясно понимал (с.23). Впрочем, это должно быть отдельной темой, заслуживающей специального расследования.
Распространение книги Коржакова заставило засуетиться, задергаться, заурчать так называемую творческую интеллигенцию. Как отреагировать, вот в чем вопрос. Не заметить нельзя: книга расходится со скоростью 5 тысяч экземпляров в день. Обрушиться на нее с привычно-площадной бранью, свойственной наиболее похабному изданию столицы и ее самому чиновному почитателю — значит сделать ей дополнительную рекламу. У нас все еще принято сочувствовать тому, что критикуется. Высмеять, отшутиться? Но тогда придется вести речь не о самой книге, а лишь о ее авторе. Так и делается. Жанр, который использован автором, обязывает читателя не терять бдительности. Их нельзя отождествлять. У читателя не должно создаваться впечатления, что Коржаков сам по себе заслуживает какого-то уважительного отношения. Отнюдь. Это человек, не случайно оказавшийся в свите Ельцина. Описывая гнусности, связанные с повседневной, обыденной жизнью режима, он ничуть не раскаивается, что участвовал в деятельности, которую невозможно ни понять, ни оправдать, ни простить. Пособнику очень трудно выдать себя за свидетеля, потерпевшего, тем более за прокурора или судью.
Книга, таким образом, не показание, которое можно принимать на веру. Там многое отсутствует, отдельные эпизоды искажены, имеются двусмысленные намеки, понятные лишь посвященным в кремлевские тайны. Ничего не написано про ГКЧП-3, "созданное по указанию Ельцина весной 96-го, про назначение Дмитрия Якубовского, про финансирование семьи президента" (с.8). Какую жуткую тайну скрывают три "конспиративные" встречи Ельцина, участником которых был только Коржаков? Не зря он их упоминает (с.162). 4 октября 1993 г. "Альфа" пошла на захват Дома Советов России лишь после того, как был застрелен один из ее офицеров. Коржаков ссылается на "снайперов мятежников" (с.173-176), прекрасно зная, что их не существовало в природе, и следовательно, офицера могли пристрелить только свои. Коржаков, руководившей всей операцией, обо всем прекрасно осведомлен (с.174), но откровенно наводит тень на плетень.
И все-таки есть в ней 2 абзаца, которые можно привести почти полностью. Во всяком случае в них можно найти ключ к внутреннему авторскому миру. "После августовского путча мне казалось, что России выпал счастливый лотерейный билет. Такие выигрыши бывают в истории раз в тысячу лет. Власть почти бескровно перешла в руки демократов, вся страна жаждала перемен. И Ельцин действительно мог использовать этот "золотой" шанс... У него было все, чтобы грамотно провести реформы, предотвратить коррупцию, улучшить жизнь миллионов россиян. Но Борис Николаевич поразительно быстро был сломлен всем тем, что сопутствует неорганиченной власти: лестью, материальными благами, полной бесконтрольностью... И все обещанные народу перемены свелись, в сущности, к бесконечным перестановкам в высших эшелонах власти. Причем после очередной порции отставок и новых назначений во власть попадали люди, все меньше и меньше склонные следовать государственным интересам. Они лоббировали интересы кого угодно: коммерческих структур, иностранных инвесторов, бандитов, личные, наконец. Да и Ельцин все чаще при принятии решений исходил из потребностей семейного клана, а не государства" (с.359).
Заканчивается книга платоническим диалогом автора с хозяином, в котором отставленный генерал сводит счеты со своей бывшей жизнью: "...надоели все эти мистификации и про ваше здоровье, и про интенсивный труд во имя Отечества. Раньше мы с вами думали, что обманываем людей ради продолжения реформ, ради демократии... А нынче ясно, что все это вранье нужно лишь вашей семье да горстке людей, приватизировавших власть..." (с.394).
Познакомившемуся с книгой Коржакова, описывающего с грустью, любовью и "отчасти местью" 11 лет столичной "великосветской" придворной политики, напрашивается иная фраза: противно жить в этом городе, господа.
5. Не сдаваться!
Наш праздник — Великой Октябрьской социалистической революции, День 7 ноября, был объявлен в "примиренческом" указе как день согласия и примирения. Как можно примириться с геноцидом российского народа — об этом президент не подумал? Неужели он и его окружение надеются, что народ простит им развал СССР, простит убитых при расстреле Верховного Совета, простит неисчислимые жертвы реформ, простит Чечню?! Такое никогда не прощается и не забывается. Мы против вашего правления, против разорения России, против вашей "демократической" диктатуры, против продажи матушки-земли. Вы продали совесть и честь, и мы не простим. Ельцина и его режим не спасут ни крепкие запоры его многочисленных резиденций, ни огромная, превосходящая всякие разумные пределы охрана, ни зарубежные хозяева.
И никогда 7 ноября не будет вашим режимным праздником умиротворения богатых и бедных, грабителей и ограбленных, угнетателей и угнетенных. Это наш пролетарский праздник, и на своих демонстрациях и митингах, мы высоко поднимем наши лозунги и провозгласим: "Да здравствует социалистическая революция!" Великий Октябрь дает нам силы бороться и дальше за социалистическую революцию, за возрождение СССР, за построение на Земле бесклассового коммунистического общества.